НАСТОЯЩЕЕ современная русская литература

Лидия Сычева

Где-то идет война

- Я в Москве почти год прожила, - рассказывала между тем Седа, расчесывая перед большим овальным зеркалом густоту пушистых волос и тоже чуть-чуть любуясь собой. - Я была замужем за одним арабом...

- За ваххабитом? - уточняю я.

- Нет, что ты! Это был настоящий араб, он занимался нефтью, бизнесом. Мы поженились с ним еще до всех войн. Жили на Варшавке. Ах, как я люблю Москву! - Она повернулась ко мне, черные глаза ее блестели радостью приятных воспоминаний. Она вздохнула - время то ушло безвозвратно - и, возможно позавидовала мне - московской прописке, обустроенной жизни в далеком, так не похожем на всю Россию городе.

Седа погружается в сорочку - в розовую пену крупных, но тонких кружев. Здесь, на войне, у нее есть все, что нужно красавице - крем, которым она бережно увлажняет свое лицо; двуспальная кровать со свежайшим бельем, чуть голубоватым от синьки, неуловимо пахнущим песком и солнцем южного моря... А днем мы ехали мимо угрюмого кладбища; толпы родственников клубились у ворот, чуть поодаль лежало несколько десятков черных целлофановых свертков в человеческий рост. На самом кладбище высоко в небе дрожали шесты с зеленой тканью - знаки убитых и неотомщенных. Дорога была запружена, и в стекла машины каменно, отрешенно и молча смотрели лица живых.

- Подумать только, - удивляется Седа, - я жила в Москве! Знаешь, я ждала ребенка, и уже был большой срок. - На нее накатила волна вечерней откровенности, которая обычно бывает в дальних поездах. - Мальчик, я чувствовала. И вдруг - выкидыш. И муж мне сразу стал противен. "Уходи", - говорю. Хотя араб был лучше наших мужчин. Он никогда не стеснялся мне помогать. Отнимет пылесос: я сам! Правда, от своих скрывал, это стыдно, потакать женщине. И вот мы развелись, он уехал к себе, в Эмираты, а я вернулась в Ведено. А тут как раз война началась.