НАСТОЯЩЕЕ современная русская литература

Алексей Олейников

Я родился в Москве, в 1979 году. И по отцовской и по материнской линии мои предки с юга, из Краснодарского и Ставропольского краев. И многое во мне оттуда, с южной оконечности России: и характер, и внешность, но самое главное, мое золотое детство. Оно всегда было расколото на две части - осеннее-зимне-весеннюю Москву, с ее холодной и гулкой школой, снегом, льдом, птицами, голыми парками, ручьями и лужами, и пропыленный городок, затерянный в ставропольских степях. Такое двуязычие моего детства, а я ведь буквально говорил на двух языках - чистом московском, и невозможно южном суржике, легко переходя с одного на другой, так вот подобная двойственность пошла мне только на пользу. Не могу сказать, когда я начал читать, но одно из первых четких воспоминаний - это лето, тишина в доме, из-за шторы выпадает солнечный столб, в котором застыл хор белых пылинок, а я лежу на диване и читаю. Не могу вспомнить, что именно, скорее всего, что-то из серии "ПиФ" (Приключения и Фантастика, была такая серия в твердом переплете, с рисованной рамкой).

До окончания 11 классов я сменил три школы, самой замечательной из них была вторая - №704 возле метро "Аэропорт". Школа была со спортивным уклоном, при клубе ЦСКА, и была ближе всего к дому. Половину учеников там составляли спортсмены, пропадающие по полгода на сборах и тренировках, половину - местные дети из рабочих семей. Ни те, ни другие желанием учиться не горели. Я тоже не слишком усердствовал, - все дни проводил в библиотеке.

Один из самых замечательный людей в моей жизни - это библиотекарь школы № 704 Людмила Евгеньевна Воронова. Именно она заронила во мне любовь к чтению, и к слову. Редко я потом встречал таких внимательных и деликатных читателей. Возможно, если бы не она и ее книги, с которыми она общалась как с живыми - обращаясь к ним по имени писателей, если бы не ее помощь и поддержка, я бы не начал писать.

После 9 класса я сменил школу на профильную, с математическим уклоном, при МАИ, и спустя два года успешно поступил в Московский авиационный институт. Сделал я это бессознательно, следом за своими товарищами и особо не размышлял тогда над выбором профессии. Литература и писательство казались мне тогда чем-то совершенно недостижимым, и если и доступным кому-то, то точно не мне. Все это время я продолжал писать какие-то рассказики, наброски, стихи, но все это не воспринимал серьезно.

Однако на четвертом курсе, когда большинство моих однокурсников уже искали место будущей работы, я понял, что больше учиться в этом вузе не могу. И ушел.

Это был не осознанный шаг, а инстинктивное бегство. Как кошка или собака покидает место, где будет землетрясение, так я бежал из МАИ, от всех эпюр, изгибов, напряжений и интегралов - вещей, безумно интересных, но в тот момент иссушающих меня. Это было в 98 году.

А спустя два года я подал документы в Литературный институт. Все важные вещи в моей жизни происходили как бы помимо моего участия. Подавая документы, я не рассчитывал пройти творческий конкурс, а просто воспользовался вдруг попавшейся мне на глаза возможностью, как человек, который шагает во внезапно открывшиеся перед ним двери автобуса.