НАСТОЯЩЕЕ современная русская литература

Стихотворения

В том городе туман и свет реки... Опьяненные красотою, мы гуляем по улицам строгим... Деревья облетевшие, дороги опустевшие... Сползаю к основанью февраля Я никого другого не ждала... Закончен грех, как будто грех - работа... В сумбурной мчащейся Москве... Ты мне рисуешь марево дорог... Вот мой дом... Тебе слишком легко все удается... Допустим, мне будет хорошо и потом... После неудачного побега... От уменья рисовать... Очередной тупик в перенаселенном лабиринте... В его башне слоновой кости... Прятала как могла... Моя кошка... Холодеющими ладонями листьев... Когда я смешаю пасьянс и уйду... Холод белых цветов в саду... Как докучное платье... Все лето праздная надпись... Больше одной пригоршни снега... Наверно это трудно - богом быть... Любовь, затененная чьей-то любовью... Жить как и все, не думать ни о чем... Электричка Тихий вечер. За домами... Звуки старенькой пластинки... И декабристов странный призрак... А Lounine Давай поплачем о моей любви... Тулуз Лотрек Друзья, давайте соберемся... Отрывки из писем Монологи Жанны д'Арк. Судят, И

***

В том городе туман и свет реки
Восходят на резные парапеты:
В нем холодно, и все его сюжеты
Как долгая бессонница горьки.

И оттого проходят сквозняки
Сквозь пыль в луче и прочие предметы
Пустых пространств, где наши песни спеты,
Песок заполнил наши тайники.

И там темно. И там простор и пыль,
Там рдяный влажный лист созрел для муки,
Там шепотом зовут по именам.

Закатный блик вползает на бутыль,
И тишина нам развязала руки
И вот, их вместе связывает нам.

***

Опьяненные красотою, мы гуляем по улицам строгим.
Опьяненные красотою, мы в закатное небо глядим,
Мы воздушные замки в позолоченном своде построим,
Мы воздушные замки, как мечты наши, вверх устремим.

Будут замки так строги, как в ладонях лежащее сердце,
Будут замки так хрупки, как и память людская хрупка.
Мы протянем к ним руки - мы от прошлого примем наследство.
Мы протянем к ним руки -
И с людскою сомкнется рука.

Эти замки не рухнут -
Ведь в мечтах все незыблемо вечно.
Эти замки не рухнут, потому что бессмертна мечта,
Мы откроем себе самый высший закон - человечность,
Мы откроем себе, что спасет нашу жизнь - красота.

***

Деревья облетевшие, дороги опустевшие
И лица погрустневшие, и запах поездов.
И почему так водится, когда друзья расходятся,
То часто не находится каких-то важных слов.
Мы топчем снег, нам кажется,
Что город краской мажется,
Как будто прихорашивается умело и хитро.
Так на лице накрашенном,
К восторгу, к смеху нашему
Блеснет слеза упавшая у грустного Пьеро.
А мы бредем по городу,
И снег метет на голову,
Но нам совсем не холодно -
Нам просто - тяжело.
И почему так водится,
Когда друзья расходятся
Им отдавать приходится
Других людей тепло.

9 ноября 1987

***

Сползаю к основанью февраля
И вновь о время обдираю руки,
Все летописи пишутся в разлуке -
Вот почему в крови у них поля.
Ты тоже начинаешься с нуля.
Не отрицай. И в мире нет науки,
Чтоб нам с тобой разрезать эти муки,
Ни имени, ни крова не деля.
Бессмертна вечность, но она пройдет,
Прах наших тел удобрит огороды
И мрамор городов уйдет на дно
Сомкнулись стены за спиной. Вперед
Идем мы в опьяненьи несвободы -
Нет яда слаще, чем ее вино.

***

Я никого другого не ждала,
Я никого другого не любила,
Мне ложь сладка, мне широка могила,
Я от тебя дракона родила.
Я сразу не клялась не делать зла,
За то меня судьба и погубила,
Меня переломила вражья сила,
Я радостно в полон к тебе пошла.
И вот - в цепях сижу в твоем обозе -
И о тебе пишу "роман о розе" -
Вокруг котлы, телеги, шум и гам.
А я как жемчуг выбираю слово,
Чтоб вышить шелк небесного покрова
И в грязь его швырнуть к твоим ногам.

***

Закончен грех, как будто грех - работа,
Грех завершен, но не закончен стих,
И новая из бледных уст моих
На черноту ложится позолота.
Какая за душой велась охота!
Как рассказать? Ведь мой обычай тих,
За что меня ты выбрал из других?
Быть может и не ты? Но выбрал кто-то,
А я легко пошла навстречу злу,
Должно быть - это Евино начало -
Забыть себя и вверится греху.
Затоптана икона на полу,
А я не вырывалась, не кричала -
По локоть рыло у меня в пуху.

***

"Живите так, чтобы, если пришел бы Воланд,
Он пришел к вам, как к Мастеру и Маргарите"
Надпись на двери квартиры №50

В сумбурной мчащейся Москве
Сгорают люди, точно свечи,
И чей то стон: "Еще не вечер"...
Вдруг обращается к тебе.

Еще не вечер, что ж тогда?
Уже не утро - полдень знойный
Он ослепительный, спокойный
Как родниковая вода.

А кто-то ждет, как знак беды,
Как счастья знак, луны огомной,
Что катится как диск багровый
На Патриаршие пруды.

Она меняет лиц черты.
Глаза прохожих равнодушных,
И крик: "Спасите наши души!"
Несется ввысь из темноты.

В лице мелькнувшем в полутьме
Блеснет улыбка Маргариты,
Пилата профиль полускрытый
У парня рядом на скамье.

Как предгрозовый вечер сыр,
Прохлада охватила плечи,
А кто-то все твердит: "Мессир,
Мессир, мы ждем, еще не вечер..."

3.01.87

***

Ты мне рисуешь марево дорог.
В котором нет ни цели, ни привала,
В котором нет конца и нет начала,
Но ты сказал, что это твой чертог.
У всех путей, как придорожный бог,
Ты виден мне, и я тебя узнала,
Но встреча ничего не означала -
Ни рядом подойти, ни сесть у ног
И я иду одна, и ты - один,
Просторных одиночеств господин,
Не ждущий и не дарящий пощады.
И оттого так вольно на путях,
Во времена, когда повсюду страх
И смерть подстерегает из засады.

***

Вот мой дом.
Вот песок.
Вот на песке и выше него -
Хрустящий замок моего одиночества.

***

Тебе слишком легко все удается:
Легкая смерть,
Легкая жизнь,
Легкое забывчивое бессмертие.

***

Допустим, мне будет хорошо и потом.
Но до того
Сколько раз я успею похоронить
Цветы акации?

***

После неудачного побега
Лето смущенно возвратилось
Оно божественно
В желании добиться прощения,
Но на дворе уже сентябрь.

***

От уменья рисовать
Заводятся портреты с открытыми глазами,
От умения умирать -
Стихи.

***

Очередной тупик в перенаселенном лабиринте
Моего одиночества.

***

В его башне слоновой кости
Никогда не переводятся
Клопы.

***

Прятала как могла
Сухие цветы, фантики, цветные стеклышки.
Выросла. Что теперь?

***

Моя кошка,
Которой у меня никогда не было,
Напряженно смотрит на голубя,
Упрямо не признавая в нем
Святого Духа.

***

Холодеющими ладонями листьев
Мучительно обласкана каждая пядь земли.
Последняя любовь осени.

***

Когда я смешаю пасьянс и уйду,
Фонарь и тени листьев
Будут всю ночь ворожить
На разбросанных картах.

***

Холод белых цветов в саду.
Вечер
Целует колени.

***

Как докучное платье
Брошены у постели
Столицы империй.

***

Все лето праздная надпись
"Осторожно, листопад!"
Напоминает трамваям,
Что золото выпадет и на их долю.

***

Больше одной пригоршни снега
Никогда не залетело
В летние сны.

***

Наверно это трудно - богом быть.
Над кем тебе возвысится меж нами?
Пойдешь искать соперника во храме,
И вновь нам станет некого любить.
...Не уходи от нас. Нам страшно жить.
Мы позовем тебя колоколами,
Перед тобой падет любое знамя.
Захочешь - солнцу запрети светить.
Мы - верные твои. Ты погляди
На медленно слабеющую землю.
Цветы в полях - вот твой иконостас.
Я знаю, сколько тьмы в твоей груди,
Но от тебя любое зло приемлю.
Не может быть, что ты обманешь нас.

***

Любовь, затененная чьей-то любовью,
Звезда, ослепленная чьей-то звездой.
Пусть ночь тебе стелет росу к изголовью.
Пусть день тебе дарит слепящий покой.

Душа в ожиданьи и сердце в тревоге.
Их много вокруг - и тревог, и обид.
С судьбой разминешься на тесной дороге
И вот, что осталось - лишь горе и стыд.
С свечой днем и ночью ищи свое счастье,
Пусть образ твой милый не сгинет в пути
Под солнцем и в дождик, в жару и в ненастье
Искать, ждать и верить, идти и идти...

***

Жить как и все, не думать ни о чем,
Забыть о боли, это же так просто.
Жить так, пока семейного погоста
Не тронешь холодеющим плечом.

Жить как и все. Житейские дела.
Что значит "быть предчувствием томимой",
Что на обед тебе сварить, любимый?
Как эта юбка к блузке подошла?

Жить как и все. И слезы - лишь вода.
И выкинуть из мыслей чьи-то взгляды,
И запах роз, и озаренность сада
Былых веков двадцатые года...

Жить как и все. Когда бы я смогла!
Но ведь любой портрет, лицо любое
Меня лишают сна, тепла, покоя...
... обед, ...наряд,... обычные дела.

Электричка

В огоньке догорающей спички
Исчезают дурные привычки,
Мой случайный попутчик мне рад.
Я ловлю его ласковый взгляд.
В огоньке догорающей спички.
В огоньке догорающей спички
Ты - мой друг, и оставим кавычки.
Нам с тобой и светло, и легко.
И все прошлое так далеко
В огоньке догорающей спички.

В огоньке догорающей спички
В этой сонной пустой электричке
Я тебе "До свиданья" шепну,
Сохрани и мечту, и весну
В огоньке догорающей спички.

***

Тихий вечер. За домами
Церковь старая видна
"И по-прежнему лучами
Серебрит простор луна..."

Обо всем ведя беседу, мы по городу вдвоем
Пораженья и победы
Исповеднику несем.

Нас выслушивая строго затрепещет темнота
Ищем помощи у бога
Под названьем - красота...

***

Звуки старенькой пластинки
К нам летят из-за ветвей -
Мы гуляем по Ордынке -
В царстве замерших церквей.
Ленинградская чеканность
Озаренность мостовой,
Как забытая жеманность,
Как забытый образ твой.
По Ордынке, по Ордынке,
Вдаль, под цоканье копыт.
Эти древние картинки
Нам молчанье оживит.
Мы мечтали, мы гуляли,
Мы немножко влюблены
Кто он? Сами мы не знаем.
Знаем - из другой страны.
Там где флирты и дуэли,
Там где честь сильней всего,
Где в декабрьской карусели
Закрутило и его.
Где решенье - без заминки,
Ближе время и ясней...
.... Грохот джаза.... И Ордынка -
Царство замерших церквей.
И сейчас - живей живых.

***

И декабристов странный призрак
На ленинградских мостовых...
Тех, кто еще при жизни признан,
Кто и сейчас - живей живых

...Вас увозили в тройках быстрых,
Кричал фельдъегерь торопясь...
И было слово: декабристы
И жизнь была, и жизнь рвалась.

Один рыдал, другой смеялся,
А третий веровал - "Вернут!",
Но мчались тройки, но взвивался
Над лошадьми имперский кнут,

Но оставались в ночи белой, -
Воспоминаньем-полусном
И первый поцелуй несмелый,
И бденья под ее окном.

Откуда знать юнцам вчерашним,
Что ждет их средь сибирских пург?
... Лишь тройкам вслед качнулся башней
Осиротевший Петербург...

Какой причудою капризной
Любая мысль моя - о них?
... И декабристов странный призрак
На ленинградских мостовых...

20. 01. 87

А Lounine

Рука, перо, бумага,
Свечи неяркий свет,
Последняя ль отвага?
Бессмыслен ли совет?

Кому писать? Потомкам?
В тиши читальных зал
Забытых письм осколки
Никто не подобрал.

Кому писать? Потомкам?
В музейной тишине
Никто не видит толком
Портрет ваш на стене.

На "тело ню", глазея,
Проходят мимо вас,
Те, за кого радея,
Вы презирали власть.

Зачем писать? Постойте!
Ведь правда далека...
Он все равно настойчив,
Свет свечки, шаткий столик,
Бумага и рука........

***

Давай поплачем о моей любви,
Об этой сумасшедшей неудаче,
Но что поделать? Мы же не могли
Не знав условий, так, решить задачу....

Подумай о способности моей
Хотеть звезду, живя среди болота,
О том, что не возникнет чародей
И в рай, увы, не распахнет ворота.

Давай поплачем! Каплею дождя
Слеза на кожу упадет и дрогнет...
Ты не волнуйся: ничего меня
Уже не тронет, никогда не тронет.

Давай поплачем... Через много лет
Мы, может, посмеемся, это вспомнив...
Нам не понять один простой секрет,
И не решить задачу без условий...

Тулуз Лотрек

Он сидит у окна и смотрит
На шумный веселый Монмартр,
Гудящий тысячною толпой,
Вспыхивающий миллионами глаз,
Смеющийся миллионами губ...
Но он не видит толпу, он видит
Только ЕЕ -
Одинокую, хрупкую, недоступную,
Устало выходящую из кабаре
В толкающуюся толпу.
Ее считают падшей, испорченной, низкой.
Но когда она осторожно стирает
С лица грим и зябко кутается в накидку,
Он хочет кинуть к ее ногам все меха, все дворцы.
Но кому он нужен, калека?
Задумался. В рюмке мускатный орех
Ныряет. От вина терпко и грустно.
Девица подходит, намалеванная, как клоун,
А в глазах - ЕЕ, ее усталость!?
- Мьсье? - и резкий запах тела.
Встает, улыбается грубо. - Пойдем.
Все, что ему осталось - это!
А маленькой уставшей
Собаке в очках
Очень надо
Немножко любви.

***

Друзья, давайте соберемся,
Поговорим о пустяках,
Ведь все пустяк, когда смеется
Улыбка в ласковых глазах,
Поговорим о том, что было,
О том, что будет, о себе,
Ведь наша дружба брешь пробила
В давно заказанной судьбе.

Ведь несмотря на расстоянья.
На передряги и дела
На это долгое свиданье
Нас только дружба привела,
И мы смеемся, что есть силы
Грозим небесной синеве
Ведь наша дружба брешь пробила
В давно заказанной судьбе.

Друзья, давайте соберемся.
Нас телефоны не спасут.
Заменят нам мороз и солнце
Чужих квартир чужой уют
Вот все о чем бы я просила
В век поражений и побед
Чтоб наша дружба брешь пробила
В давно заказанной судьбе.

02.01.1987

Отрывки из писем

"Ты меня избаловал, приучил, глупую, к себе так, что я совсем
Осиротела и пропала без тебя..."
(А. Муравьева - мужу, Н. Муравьеву в
Петропавловскую крепость январь 1826)

... Зачем ты приучил меня к себе?
Когда б могла я ничего не ведать,
Я отстояла б несколько обеден,
Поплакав о загубленной судьбе,

И все забыла... Но не в силах я!
... вокруг меня - пустое словоблудье:
Одни смеются, а другие судят,
И незаметно руку жмут друзья...

...Что делать мне, любимый? Как мне жить?
Ты все решал, ты был всегда опорой...
... Мы будем вместе. Что нам приговоры!
Нас приговор не сможет разлучить!...

... Я без тебе не проживу ни дня...
... Я верю, ты мечтал об общем благе.
Теперь я у тебя учусь отваге...
... Зачем, зачем ты приучил меня?....

Монологи Жанны д'Арк. Судят, И

Не желайте другим добра -
Суд безжалостен и суров.
В их глазах языки костра
Жадно лижут вязанки дров.

Приговор огласил палач,
Значит всем мученьям конец,
И под чей-то крик, или плач
Мне надели терновый венец.

За то, что носила неженское платье - наше проклятье,
За то, что разбила мужские объятья - наше проклятье,
За то, что твердила - "все люди - братья" - наше проклятье
Жанне, Жанне..

Вы не поняли, дурачье,
Для чего мне мужской наряд,
Над страною кружит воронье,
Кто же в бой поведет солдат?
Я слаба, я устала ждать.
Не жена, не вдова, - сестра.
И откуда мне силы взять,
Чтоб самой дойти до костра.

За то....

Полководцы - трусливей кур,
Я одна на помост взойду,
Я солдат поднимала на штурм,
А они лишь играли в войну.

Мой костер, мой венец, мой ад
Там страшней, чем в любом бою,
До свиданья, мой друг, мой брат,
Не забудь про сестру свою.

За то, что носила неженское платье...