НАСТОЯЩЕЕ современная русская литература

Настоящее - 2

книга текстов

о/для

"старшей"

молодёжи

0.1

Идея: Василий ЛИФАНОВ

Авторы: Василий ЛИФАНОВ, Анна КУЗНЕЦОВА, Александр МАРГОРИН, Анна МЕЛЬНИКОВА

Со-автор: Ольга ОСИПОВА

Участники/рассказчики: Василий ЛИФАНОВ, Анна КУЗНЕЦОВА, Александр МАРГОРИН, Анна МЕЛЬНИКОВА (Вика), Вера Васильевна ПЕТРОВА, Вадик СТАРИКОВ, Катя КОТОВА, Лёша БАРМАЛЕЙ, БАСКЕТ, Сергей ЖИРОВ (Серж ЖИРО), Аня СТАМБОЛЦЯН, Денис ШЛИОНСКИЙ, Гриша МАРОВ, Ольга ЗАХАРОВА, Румина ЗАМАЛОВА, Вероника АНИСИМОВА, Архип ЛАБАХУА (СИПА), Саша ГРУСТНЫЙ, ПЭД (Дюша ДРЫКИН), Чеслав МЕРК и другие…

0

Василий ЛИФАНОВ при со-участии Анны КУЗНЕЦОВОЙ

Предисловие

Внезапно замечаешь, что начинаешь взрослеть.

Ещё, вроде, и веселье молодое веселится, а уже нет того безоглядного бешенства, радости и блаженной бездумности. И уже не будет.

Что-то заставляет тебя капитально задуматься - например, твоя Великая Любовь, которая взяла, да и ушла - вдруг.

Или же тебя предал ближайший друг.

Или же кто-то рядом умер - кто тебе небезразличен.

В общем, тебя впервые перекорёжило настоящей бедой и болью.

Но ты это пережил. И тебя это изменило.

И тогда ты начинаешь внимательней присматриваться к окружающим двуногим, и какие-то истории, произошедшие с ними, запоминать. И обдумывать. И оценивать. Они становятся для тебя как бы зримыми воплощениями чего-то очень важного для тебя в этой жизни - либо положительного, либо отрицательного.

И ещё ты начинаешь по-особенному ценить круг не единожды проверенных тобой людей, которые греют тебя - бочком. С которыми ты по-прежнему можешь расслабиться и стать самим собой, и смачно поржать, и поматюкаться. Но при этом мат у вас звучит не как грязная ругань, а как некая разговорная "приправа" - сильная и меткая.

А ещё ты начинаешь ценить тех редких Людей, которые дают тебе представление о ВОЗМОЖНОМ. Кто доказывают тебе всей жизнью своей, что ВОЗМОЖНО ВСЁ. Вот ты, образно говоря, впервые в жизни встал перед настоящей каменной стеной, которую не обойти, и не объехать, и не перелететь. А тебе - НУЖНО за эту стену, потому что пока ты здесь - ты несчастен. И вдруг ты видишь, как кто-то спокойно проходит рядом, и раз! - и уже за стеной! Прошёл сквозь камень! И ты думаешь: "Он прошёл, а я? А я чем хуже?" - и, решившись, тоже шагаешь вперёд - сквозь стену! И вдруг оказывается, что на самом-то деле она совсем и не каменная, и что вообще никакой стены нет! И ты идёшь спокойно дальше, своим Путём. Как и тот Человек. А все остальные остаются там, с той стороны стоять...

В общем, ты начинаешь взрослеть.

Об этом - книга.

По сути своей, она представляет из себя свод ОБУЧАЮЩИХ, НАСТАВЛЯЮЩИХ и ВЕДУЩИХ лично меня (а теперь, возможно, и тебя, читатель!) рассказов, стихов, афоризмов, которые выполняют здесь роль, которые традиционно выполняли в разных культурах притчи. Что, собственно, и дало мне основание назвать её "КНИГОЙ НЕО-ПРИТЧ". Многие из них я взял непосредственно "из себя", в процессе письменного, так сказать, осмысления своего жизненного опыта. А многие из них были взяты мной 1:1 от "своих" Людей, близких мне по духу, с которыми, слава Богу, меня свела судьба - это те, кто указан в списках авторов и участников. Естественно, с их согласия.

Фактически, эта книга - это такой самоучитель верной жизни. Поскольку в наше время абсолютных духовных авторитетов - живых и действующих - практически уже не осталось, а подделок - миллион, то, к сожалению (или к счастью) разбираться "чего к чему" каждому взрослеющему человеку приходится САМОМУ - на своём жизненном опыте, или на опыте своего окружения - друзей, подруг, просто знакомых. Какие-то вещи, вроде, происходят с ними, и они потом об этом рассказывают тебе со смехом - а вдруг оказывается, что всё это удивительным образом значимо именно для тебя, да ещё и как вовремя пришло!

Вот ведь, воистину, "БЕРЁШЬ СВОЁ ТАМ, ГДЕ НАХОДИШЬ"!

Вот я и взял. От своей и от их молодых жизней всё. Что смог.

И вот вам результат - Книга.

Которая лично мне и помогла, и спасла, и вывела, поскольку долгие мои молодые годы её написание было единственной целью и оправданием моего разухабистого и небезупречного образа жизни, с помощью которого я познавал весь этот окружающий мир.

Так что, читайте. It's TRUE.

Может, и вам поможет.

1

Василий ЛИФАНОВ

Он - предпочитает СПОРТ.

Она - обожает ПОРНО.

Любят ли они друг друга? -

СПОРНО!

2

Василий ЛИФАНОВ

Любовь

Когда-то у меня был аквариум. Жили в нем два карася с внешностью пираний: Он и Она. Парочка была лютая. Бросишь Им червя вооот такой длины, а Они его рраз - и всосали! Видят - к Ним что-то опускается извивающееся - глянут наверх, на меня: "Можно?" - "Можно!" - и тут же кидаются. Помню, меня очень прикалывало, что Они не жуют, не грызут, а всасывают... Но это ладно. Караси не только червяков, но и других рыб не терпели. Кинешь Им туда гуппи какую-нибудь - рраз! - и нету гуппи, лишь плавнички осыпаются. В остальных же случаях Они были просто идеальной парой. Плавали вместе и что-то тихонечко говорили друг другу. Она периодически метала икру, а Он ее оплодотворял. Потом Они эту икру ели.

Но однажды Она умерла. И Он загрустил. Плавать стал еле-еле, на червяков внимание перестал обращать. Тогда я пошел в зоомагазин и нашел карасю новую невесту. Запустил в аквариум, наутро смотрю, а невеста - мёртвая.

Я - ну что делать, не понравилась, бывает - снова пошел в зоомагазин и приобрел новую карасиху. Наутро смотрю - мёртвая.

Я - новую невесту нашел. Наутро смотрю - мёртвая.

Я - ещё одну. Наутро смотрю - а карась сам подох.

Только вот что странно:

Она, когда умерла, кверху всплыла,

а Он, почему-то, ко дну пошёл...

Теперь у меня нет аквариума.

3

Василий ЛИФАНОВ

Д. А.

У Катьки Котовой в её комнате на Маросейке прислонены к батарее две большие витые буквы - "Д" и "А".

Восклицаю:

- Какие красивые! А где ты их нашла?

- На улице.

- А, когда вывеску меняли!

- Да нет, просто стояли на улице, у стены дома.

- И какая же буква первой стояла?

- "А", конечно... "АД" стоял.

- А у тебя - "ДА"! Молодец!

Как яхту назовёшь - так и заживёшь.

4

Василий ЛИФАНОВ

А Бармалей улыбался

У меня есть друзья Баскет и Бармалей.

Лёша Бармалей - небольшой буддо-подобный человечек, с лукаво-смеющимися глазами, очень доброжелательный и контактный, обаятельный и свободный.

Баскет - тоже небольшого роста, тоже с живыми смеющимися глазами и тоже очень контактный; но - половчее, побойчее, побыстрее.

Ну так вот.

И тот, и другой - давние друзья и кореша, как и многие хорошие питерские люди - вежливы, церемонны и обращаются друг к другу на "вы", и живут сейчас в Москве. Бармалей покоряет её своим мебельным дизайном, "реинкарнирующим" останки советской боевой техники, а Баскет - уже покорил своим граффити. А ещё к тому же и женился. И его жена Бармалея слегка недолюбливает - по её мнению, когда её муж встречается с Бармалеем, то потом его сносит с катушек напрочь!

Свежий пример.

Праздновали большой компанией чей-то День Рождения. Потом отправились провожать "тёплого" именинника на поезд в Питер. Проводили. Идут к метро. И тут Баскет мечтательно говорит:

- Если бы у меня сейчас было баксов 200, уехал бы в Питер, не задумываясь... Маму бы повидал... - а дело в том, что Баскет с тех пор, как перебрался в Москву, не видел мамы уже года два-три.

А у Бармалея деньги были - ему гонорар только что выдали. И он суёт руку в карман, достаёт деньги, протягивает Баскету 200 баксов и говорит:

- Нате, езжайте!

Баскет берёт деньги и уезжает. С шальных глаз всей компании долой. Кинув жену и работу.

Наутро Бармалею звонит жена Баскета:

- Алексей, где мой муж?

Лёха с трудом врубается. Отвечает ей, держась руками за раскалывающуюся голову:

- Кажется, в Питере.

- А кто его туда отправил? Кто ему деньги дал?

- Кажется, я.

Молчание.

Гудки. Бросила трубку...

Я спросил тогда Бармалея:

- А как ты сам-то расцениваешь свой поступок? Мама - это, конечно, хорошо. Но ведь, всё-таки, жена, работа!

Бармалей лишь улыбнулся в ответ - так улыбается Будда.

Баскет же, приехав в Москву через неделю и, естественно, без прогулянных в пух и прах 200 баксов, сообщил Бармалею по секрету, что маму он так и не повидал, поскольку она, по всей видимости, уехала в деревню. А затем, кряхтя от натуги, вынес Бармалею подарки - сопловой аппарат от турбины истребителя и трёхлитровую банку домашнего варенья.

И, наломав сирени, отправился мириться с женой.

Насвистывая.

А Бармалей улыбался.

5

Василий ЛИФАНОВ

Привычный жизненный процесс

У нас в цирковом училище было задание: изобразить пантомимически - без предмета - какой-нибудь привычный жизненный процесс: резки ножом, чистки зубов, копания лопатой.

И один парень дал мне совок и говорит:

- Как дам знак, стучи им по полу часто-часто. А когда упаду - прекращай! Понял?

Ладно.

Вышел он перед комиссией, встал, дал знак.

Стучу совком по полу часто-часто, а парень дёргается страшно; головой, телом трясет...

Наконец, падает. Я прекращаю стук.

Комиссия - в полном недоумении. Спрашивает:

- И что это за "привычный жизненный процесс"?

Расстрел!

6

Александр МАРГОРИН

Лягушка-путешественница

Лягушка-путешественница, как известно, потерпела фиаско. Большие белые птицы взяли её в небо, а она вместо того, чтобы наслаждаться полетом, заорала и плюхнулась обратно в болото.

Первое время её рассказы о полёте слушали все ей подобные.

Но вскоре перестали.

Потому что взошла новая "звезда" - другую лягушку выебали медведи, и всё внимание публики, естественно, переключилось на нее, благо это было куда интереснее.

А лягушка-путешественница, дура, была напрочь забыта.

7

Василий ЛИФАНОВ

Гнев

- Алло, говорите.

- Алло.

- Здравствуйте, Василий.

- Здравствуй, Анечка. Ты чего такая запыхавшаяся?

- Я ребенка била - аж ладони горят... Вон он сидит - с угрюмым видом!

- За что наказала-то?

- За бардак. Вот не хочет он убирать игрушки, и всё! И книги тоже не хочет убирать - по всей квартире валяются.

- Ну и пусть валяются, себя вспомни!

- (возмущённо) Чего себя вспоминать, когда в квартире - пройти невозможно! Все лежит на полу - ровным слоем! А сегодня ночью я наткнулась ногой на "Мюнхаузена" в остром переплете!

- Тогда пусть игрушки днем валяются, а вечером "спят" в коробках!

- А они и так прекрасно "спят": и под диваном, в пыли, и под шкафом, и... (кричит) Ну не понимает он ничего!

- Тогда, Анечка, выведи его вечером в парк и сделай вид, что оставляешь там ночевать, чтобы он понял, каково игрушкам приходится.

- Точно! (внезапно заторопившись) Спасибо за совет! Перезвони мне!

И вывела Анечка сына в парк, и оставила ночевать на скамейке. А утром - не нашла его. Вернулась Анечка домой, убралась, и зажила счастливой размеренной жизнью...

8

Василий ЛИФАНОВ

Встретились однажды Ерунда и Пустяк.

И Счастье нашли!

9

Василий ЛИФАНОВ

Салат оливье

Два друга сидят за столом в ночи.

Первый:

- Кушать хочется.

Второй:

- Хочется.

- Есть салат оливье, мама сделала. Будешь?

- Я люблю оливье, но - покупное. Схожу, куплю.

Идёт, покупает.

Едят.

Второй:

- Странный вкус... Моё оливье, по ходу, неисправно.

Первый пробует:

- Да, испорчено. Не ешь, пищевое отравление будет, бутулизм. Бери лучше мамин салат. Он, по крайней мере, сделан с любовью.

- Ну, это мы еще посмотрим. - отвечает Второй и ест испорченный салат.

А Первый ест мамин.

Отравились оба.

10

Василий ЛИФАНОВ

Палец

У меня в Питере есть один приятель безбашенный - Дядя Юра-сноубордист. Однажды на него, спящего, упал скутер, зимовавший в его комнате, и сильно прищемил ему палец на ноге. Палец почернел и болел жутко. Все уговаривали Дядю Юру пойти к врачу, а он отмахивался, мол, "сам заживет". Но палец никак не заживал. И чтобы как-то отвлечься от боли, Дядя Юра устроил дома остросюжетные съёмки.

...

Кошка вылетала из-за угла кухни и - с проворотом и пробуксовыванием - с бешеными глазами и хвостом набекрень - неслась на камеру, поставленную на пол в конце длинного коридора питерской коммуналки, а следом выбегал улюлюкающий босой Дядя Юра, а все за этим наблюдали и посмеивались, выглядывая из своих комнат.

Но уже на 2-ом дубле он не вписался в поворот и со всей дури жахнул больной ногой по плинтусу -

ТУ-ДДДУ!!!

Все в ужасе:

- Дядя Юра, поехали в травмпункт!!

- Да ну нафиг! Что они мне там скажут? Я и так знаю, что это ушиб, а не трещина! - ответил, отпрыгав и отматерясь, Дядя Юра, собственноручно вправил выбитый почерневший палец и, достав из-под шкафа шипящую дерущуюся кошку, пошёл с ней делать 3-ий дубль, ласково уговаривая её немножко потерпеть для искусства.

Настоящий мужчина 21 века!

11

Василий ЛИФАНОВ

Дядя

У моего дяди в Дагестане из окна его дома открывается прекраснейший вид: мачтовые сосны, горы, водопадики. Точь-в-точь, как у японцев на акварелях.

И дядя каждое утро, встав с постели, подходит к окну, распахивает его - а там рассвет розовеет на макушках гор, туман клубится меж сосен, водопадики бормочут - и, вдохнув полную-полную грудь чистейшего воздуха, ка-ак заорёт радостно на весь дом:

- Жена, а ну быстрее чай неси, пока туман не рассеялся! Хочу совместить два удовольствия: рассвет и чай.

А жена суетится на кухне и причитает:

- Сумаcшедший! Вечно свои затеи! У вас в семье все такие!

12

со слов Анны МЕЛЬНИКОВОЙ записал Василий ЛИФАНОВ

Оптимистка

Еле доковыляла до доктора.

Жалуюсь:

- Ноги отекают, совсем худо!

Доктор обследует меня, делает снимки вен - действительно худо - и сокрушенно говорит:

- Ну чем я Вас лечить буду? Лекарств у меня нет. И бесплатных рецептов - тоже.

А я и говорю:

- Ну раз вам, молодым, нечем нас, пенсионеров, лечить, бросьте клич, соберите и отправьте куда-нибудь воевать! Уж мы-то там клюшками постучим! Хоть умрём геройской смертью.

Доктор так смеялся, так смеялся - до слёз.

- Вы - говорит - ОПТИМИСТКА! На старости лет!

13

Василий ЛИФАНОВ

Автомат

Жара в городе, жара. На небе - ни ветерка, ни облачка. Полный на небе штиль. Небо: неподвижная синева со слепящей дырой посередине. Всё нагрето в городе, всё раскалено. Тени - спрятались. Воздух загустел, как гудрон, и вязнешь в нём разморённо, как потная муха.

Время - после полудня.

Лопоухий, светловолосый, очень подвижный мальчик лет 5-6 и высокий седой спокойный старик гуляют по аллеям ВВЦ.

Мальчик настойчиво тянет старика за руку:

- Деда, ну пойдём же, пойд-ёём быстрее! Скоро мультики начнутся!

Старик же идёт медленно, как под водой.

Неспешно достаёт из кармана пиджака платок, расправляет его и вытирает морщинистый лоб:

- Погоди, Санёк. Дай передохнуть... И не тараторь так, у меня от тебя... звон в ушах стоит.

Смотрит на часы:

- А к мультикам мы и так с тобой успеем... времени достаточно. Надо ещё будет в аптеку зайти... за лекарством.

- Это чтобы тебя на "Скорой Помощи" не увезли?

- Да, Санёк... чтобы не увезли.

- Тогда пойдём! - обежав, толкает его сзади внук. - Пойдём быстрее!

Старик, аккуратно сложив, убирает платок и неторопливо трогается.

Санёк хватает его за руку и тянет, как бурлак - тяжёлую баржу.

Выйдя из аллеи, проходят мимо киосков.

Внезапно Санёк замирает, как вкопанный, и - бросается в сторону.

- Деда, а купи мне автомат!

Дед, подойдя, долго роется в сумке, висящей на плече. Достаёт футляр, вынимает очки, одевает и, прищурившись, смотрит на цену.

Качает головой.

- Да зачем он тебе, Санёк? Людей убивать? У тебя же дома и так вон... целый арсенал!

- Ну, деда, ну купи! - настырно требует Санёк. - Ну, де-да-а!

Тот указывает на соседнюю палатку с воздушными шарами:

- А давай я лучше вон ИХ куплю. Они летают. Какой тебе? - Оранжевый? Зелёный?

- Не-ет! Я автомат хочу! - настаивает внук. - Ну, де-да-а-а!

- А хочешь, на маршрутке поедем?

Но мальчик упирается:

- Нет, сначала ты автомат купи! Купи мне автомат!

- Пойдём, пойдём, внучок. - мягко, но настойчиво увлекает его за руку дед - И не кричи так. Люди смотрят.

Тогда Санёк кусается, вырывается и бросается к витрине, истошно крича:

- АВТОМАТ!!

Дед, обречённо вздохнув, раскошеливается.

...

Санёк гордо вешает автомат на грудь.

Дед же с кряхтением наклоняется, поднимает отброшенную коробку и, оглядевшись в поисках урны, убирает в сумку.

Достаёт платок и промокает лоб.

А внук, что-то вспомнив, тараторит:

- Деда, пойдём, пойдём, пойдём быстрее! Мы на мультики не успеем! - и хватает за руку.

...

Подходят к остановке. Подъезжает маршрутка.

Санёк устремляется к ней.

А дед вдруг останавливается.

Внук оборачивается:

- Поехали!

- Нет, Санёк. - и неторопливо лезет за платком.

- Ну де-да, ну поеха-али! Ты же обещал! - умоляет внук.

- Нет. - промокая лоб, спокойно отвечает дед.

- Ну мультики же начнутся!

- Одну остановку можно и пешком пройти.

- Ну де-да-а! - и, уперевшись, изо всех сил толкает деда к маршрутке.

Тот отходит в сторону.

Маршрутка отъезжает.

Санёк замирает. Проводив её глазами, срывается и неистово колотит деда кулачками, бешено пинает маленькими кроссовками:

- А-а-а-а-а-а! Я маме ВСЁ расскажу! Она меня с тобой больше НЕ ОТПУСТИТ! Будешь ОПЯТЬ один гулять!!

Дед протягивает руку:

- Пошли, Санёк.

Тот, как ужаленный, отпрыгивает.

Наводит на деда автомат и ожесточённо трещит им:

- Вот тебе за это, вот, вот!.. Всё, я убил тебя! Падай!

- А я живой. - спокойно говорит дед. Поворачивается и медленно - как под водой - идёт по раскалённой пустынной улице.

Внук плетётся за ним, время от времени "постреливая" в спину и выкрикивая:

- Я убил тебя, падай!.. Я убил тебя, падай!..

И вдруг дед замирает и... мешковато опускается на скамейку, хватая посиневшими губами воздух и потирая ладонью грудь - слева, под пиджаком.

Санёк разом меняется в лице.

Подбегает:

- Деда, что с тобой?

Тот не отвечает.

Тормошит ногу:

- Де-да! Де-да!

Хрипло дышит. Глаза закрыты.

Санёк вскарабкивается на скамейку и, сдвинув бесчувственную узловатую руку, лезет в сумку.

Достаёт кошелёк. Открывает - а там ПУСТО!

Переворачивает, встряхивает - ПУСТО.

Спрыгивает и бежит прочь. Автомат колотится о грудь.

Скамейка с поникшим телом всё дальше...

Взбегает на крыльцо аптеки.

На двери - табличка: "Перерыв на обед".

Привстав на цыпочки, стучится в стекло.

Никого.

Пинает дверь.

Задыхаясь, бежит обратно. Автомат колотится о грудь.

Вскарабкивается на скамейку, обнимает запрокинутую седую голову и безутешно рыдает:

- Де-да, де-да мой... Только не умирай... Не умирай... Я больше не бу-ду-у...

И вдруг - вой сирены.

Поднимает мокрое лицо - по дороге с мигалкой летит машина "Скорой помощи".

Спрыгивает со скамейки, падает, коленка - в кровь!

Поднимается и, морщась, ковыляет к дороге...

"Скорая помощь" стремительно приближается...

Видя, что не успеть, Санёк поджимает ушибленную ногу и прыгает на здоровой. Спотыкается о бордюр, и - снова падает!

Вскакивает и, постанывая, выбредает на проезжую часть.

Отчаянное, решительное лопоухое лицо.

Автомат - на груди.

Раскинутые руки.

Пронзительный, стремительно нарастающий сигнал "Скорой помощи".

Санёк зажмуривается...

Из-под век, по щекам - горячие слёзы.

Визг тормозов.

Машина останавливается в полуметре.

...

Спустя некоторое время с воем и мигалкой "Скорая помощь" уносится дальше.

Дед снова неторопливо - как под водой - ступает по раскалённой пустынной улице. Внук, "конвоируя" его, отстаёт на шаг. На коленке мальчика - пятно зелёнки.

Внезапно дед оборачивается и огорчённо вздыхает:

- Да-а, Санёк, вот и не успели мы... на мультики-то!

- А... ну их! - отмахивается внук и подталкивает деда дулом автомата - Шнелле! Ты теперь - мой ПЛЕННЫЙ! А я - ФАШИСТ!

14

Василий ЛИФАНОВ

Кинжал

Это замечательная история произошла с моим дядей, с которым я с детства очень дружен. Зовут его Сеня. Он скульптор, и абсолютно уродливый на вид мужчина! У него маленькие, близкопосаженные глаза, огромные уши, нос крючком, узкие виски - ну просто: урод из уродов! Но несмотря на это, у него в жизни, наверное, было тысячи полторы женщин! Если не больше! То есть это абсолютно феноменальная личность в смысле потенции - немногословный, угрюмый, но тем не менее. Каким-то странным непонятным способом он пользуется большим спросом.

Помню, ещё в советские времена, когда я был совсем пацан, мы иногда заходили с ним в его двухэтажную мастерскую, выстроенную в Сухуми на склоне горы напротив Ботанического сада, поднимались в специальную башенку, где у него стоял трёхногий телескоп, он наводил его на пляж, находил там себе очередную даму, и мы отправлялись на море. Я - купаться и загорать, а Сеня - целенаправлено.

А сейчас Сеня живёт в городе Вильно, и уже на всех автобусных остановках города написано: "Сеня - ЁБАРЬ!" Он там по-прежнему делает скульптуры из бронзы, и пишет картины гуашью. И САМАЯ его яркая картина, как я считаю - где лежит такой обнаженный кудрявый мужчина со вставшим членом в виде могучего древа! И, очевидно, дамы на выставках подходят, смотрят на это "древо" и думают: "Ой, а как это так?" А он: "А я вам сейчас расскажу!" - и этот рассказ неизбежно влечёт за собой надписи на автобусных остановках!

Но когда самому Сене было лет 17, он поступил в Академию художеств Грузии, поскольку в Абхазии была только лишь художественная школа.

И вот Сеня приезжает в Тбилиси - а это, естественно, тоже советские времена - и поступает в Академию художеств Грузии. Но поскольку энергии у него очень много, то ему не хватает занятий в академии, и он живёт не в общежитии, а снимает комнату у такого ленивого богатого бездарного грузинского скульптора по имени Тариэл, у которого в Тбилиси была большая мастерская с кучей подсобных помещений и большой дом с бесчисленным количеством комнат. И Сеня снимает одну из них и, возвращаясь из Академии, продолжает работать в мастерской Тариэла, где ему выделен отдельный стол. Сам же хозяин - двухметровый, толстый, розовощёкий, знаете, есть такие люди, у которых и в 50 лет - розовые щёчки, пушок... и ВОРОВАТЫЙ! - То какой-нибудь камешек у Сени украдёт, то инструмент, причём Сеня, этот энергичный 17-летний пацан, никак не может застать его на месте кражи!

Ну вот. Проходит один семестр и Сеня едет на отдых домой в Абхазию, повидать родителей и друзей. И ему там дарят самый настоящий средневековый кинжал, во-от такого размера, обоюдоострый, с рукоятью. А у дамасской стали есть одно интересное свойство: если ею рубить глину, то она - затачивается! И Сеня решает: а возьму-ка я этот кинжал с собой и буду им свою глину нарубать! И он приезжает с этим кинжалом в Тбилиси и кладёт его, как ещё один инструмент, на свой рабочий стол в мастерской Тариэла. А мастерская - это такое полуподвальное помещение с форточкой на уровне земли, сразу за которой - трава заднего двора.

И вот как-то Сеня работает в этой мастерской, а потом выходит в магазин за булочками, покупает булочки, возвращается к столу - БАА! НЕТ КИНЖАЛА! Вдруг! А из мастерской только что вышел Тариэл. Но, вроде бы, ничего у него не было - ни спереди, ни сзади.

И Сеня начинает лихорадочно соображать: "Наверняка, наверняка он стырил кинжал и куда-то запрятал!" - и глазами бегает налево-направо, и вдруг в раскрытой форточке - а это лето, жара тбилисская! - видит среди травы кусочек хорошо узнаваемой рукоятки! И Сеня моментально представляет себе ВСЮ ситуацию: как известный клептоман и хозяин дома Тариэл заходит в мастерскую, видит его кинжал и думает: "Надо взять! Но КАК? А вдруг Сеня зайдёт? А дай-ка я выброшу кинжал в эту форточку, а через какое-то время выйду и тихо заберу!" И выбросил, но очень неудачно, потому что кинжал вонзился и торчал.

И увидев это в голове, Сеня думает: "Ну, блядь, я тебе сейчас покажу!" - и моментально лепит из глины огромный ХУЙ, пишет на нём: "ТАРИЭЛ", быстро бежит на задний двор, забирает кинжал, кладёт на его место ХУЙ и залезает на соседнее дерево. И сидит там, корчась от внутреннего смеха - что сейчас будет! я сейчас сдохну!

И вдруг на заднем дворе бесшумно появляется Тариэл - двухметровый, толстый, розовощекий - и осторожно, на цыпочках, прокрадывается к распахнутой форточке, чтобы забрать из травы кинжал, украденный из собственного дома. И вдруг видит огромный ХУЙ! Глиняный! Тупо наклоняется, берёт его в руки, подносит к глазам и читает: "ТА-РИ-ЭЛ". Бросает! Осматривается по сторонам и убегает!

А Сеня падает с дерева от хохота!

Естественно, его на следующий же день прогнали.

Но, тем не менее, история состоялась!

15

Василий ЛИФАНОВ

особая благодарность:

Александр МАРГОРИН, Архипу ЛАБАХУА и Ольге ОСИПОВОЙ

Хорошая была лайка...

Мой друг Санёк - экстремал.

А его отец - экстремист и неутомимый борец за справедливость.

Он долгое время работал в органах, в спецподразделении, потом уволился, однако и на гражданке продолжает свою войну. Ходит постоянно с оружием (кастет, выкидуха, пистолет, газовый балончик) и ввязывается в любые заварухи. Дерётся чуть ли не каждый день. Иногда даже специально ездит на поздних электричках и бьёт компании бухих быдланов. Неформалов же не трогает. Возможно, оттого, что его собственный сын - экстремал.

Санёк не осуждает стрёмный образ жизни отца. Время от времени они видятся и нормально - по-мужски - общаются, поскольку отец по-прежнему состоит в разводе с матерью.

Но так было не всегда.

Когда Санёк был совсем маленький, их семья была полной, а отец служил в своём спецназе. Саньком он особо не занимался, так как уходил рано, приходил поздно, а выходные предпочитал проводить с друзьями. Но когда Саньку исполнилось 7 лет, отцу вдруг стукнуло воспитать из сына настоящего мужчину.

И вот приводит он его на служебный собачий питомник, над которым день деньской - гулкий лай, и с улыбкой говорит:

- Хочешь стать мужчиной, Санёк?

- Хочу! - радостно кивает тот.

И, мгновенно изменившись в лице, отец распахивает вольеру и рявкает: "ФАС!!" - и здоровенная овчарка, лязгнув когтями по жести пола, кидается на Санька и, тяжко ударив мускулистым телом - намертво в полу куртки. Чудом устояв, перепуганный мальчик: "Па-па!!!" - а отец - ему, неистово: "Мочи её, Санёк! Мочи ногами!!" - а тот рвётся, обеспамятев. Овчарка же, рыча и бороздя когтями, не отпускает, сильным рывком валит и волокёт.

... Маленький рыдающий человечек едет лицом по земле...

И только тогда отец начинает оттаскивать собаку, а Санёк, приподняв голову и давясь песком и слезами, смотрит на рвущуюся к нему хрипящую морду, на клыки в лопающихся пузырьках слюны...

Наконец, отец заталкивает собаку в вольеру. Затем раздевает Санька, осматривает (цел ли?), умывает и берёт с него слово, что тот не скажет маме о случившемся. Ну и, значит, пришли они домой, и мама сразу же заподозрила неладное. Подступилась с вопросами, но ничего не добилась. Лишь когда отец ушёл на работу, она выудила из сына признание. Был грандиозный скандал с битьём посуды и ломанием мебели, а на следующий день мама подала заявление на развод, поскольку не могла простить мужу ни собственных синяков, ни его методов воспитания. К тому же и сам Санёк стал до судорог бояться отца и всех вообще собак на свете. Бледнел, шарахался, один раз даже описался от страха...

После развода отец уволился из органов и начал свою личную войну - стал гасить несправедливость направо и налево. С бывшей семьёй он больше не виделся, так как мама была против, да и Санёк не стремился. Но когда ему исполнилось 14, у отца умерла ЕГО мама - добрейший и милейшей человек. И отец жестоко - на многие месяцы - запил. И узнав об этом, бывшая жена решила его навестить. Но не одна, а вместе с Саньком, на что тот согласился крайне неохотно.

И вот приезжают они к отцу. Тот встречает их опухший, глаза виноватые, бегают, усы поникли, в квартире - разгром. Садятся они на кухню, поминают, и в какой-то момент отец неуверенно как-то зовёт их сходить на могилу к бабушке: мол, тут совсем недалеко. "А вы сходите с Саньком! - внезапно поддерживает его мама - А я тут пока уберусь!"

Санёк бросает на мать испепеляющий взгляд, но... повозившись, встаёт из-за стола.

Ну и, значит, идут отец с Саньком по парку - порознь идут, и молчат тягостно, а навстречу - какой-то мужик, слегка нетрезвый, и овчарка рядом. Увидав её, Санёк цепенеет и замедляет шаги. А овчарка, почувствовав СТРАХ, подбегает и... РРРРР! - злобно на него рычит, аж дёсны поднимаются, и вот-вот кинется...

Санёк белеет.

Отец смотрит на него и окликает мужика:

- Эй, уважаемый, убери собаку!

А тот:

- А она что, тебе мешает?

На лбу отца, мгновенно - вена, и, стремительно перегнувшись, он одной рукой хватает пса за шкирку и поднимает, а другой - выхватывает нож, всаживает, и - от паха до грудной клетки, с хыком - ХРРРРР!!

И - как в замедленной съёмке - из распоротой овчарки медленно валятся кишки - прямо перед Саньком...

Выдёргивает нож, отпускает и поднимает взгляд на хозяина.

А тот каак "втопит" от них!

Прячет нож и, смущённо кашлянув, хрипло говорит:

- Жаль, хорошая была... ЛАЙКА. Но ведь... НАПАЛА же, курва! Да ведь, сынок?

Санёк хотел было сказать отцу, что это не лайка была, а овчарка, да не смог...

16

Василий ЛИФАНОВ

Дед

Мой друг Коля вместе с приятелями поехал на Селигер. Были они там месяц. Ловили рыбу, купались, собирали грибочки разные, курили. Остановились же в доме у одного деда. Колоритнейший тип: алкоголик, но сердечный.

И вот как-то раз сидят они у себя, курят. Тут в комнату заходит дед-хозяин. И начинает насчет денег разборки устраивать - видимо, выпить хочет. А ему в ответ:

- Да, ладно, какие деньги, садитесь с нами, посидим, чайку попьем, покурим!

Дед живо интересуется:

- А чегой-то вы, ребята, курите?

- А табак голландский. Почище чем водка пробирает - такой крепкий!

- Нуте-ка, дайте попробовать!

Ну и дали ему...

Сидит дед, покачивается, глаза закрыты.

Затем медленно их открывает, смотрит на Колю - а у того хаер длинный и лицо худое - и блаженно так выдыхает:

- БОГ!

Другой случай.

В компании была девушка одна, Ира. Она только-только приехала из Парижа, и сразу, с корабля на бал, попала на Селигер. И водилась в компании очень плотно с двумя парнями - Сашей и Лешей.

И видя это, дед-хозяин спросил как-то Иру:

- А кто тебе Саша, муж?

- Нет.

- А кто тебе Лёша, муж?

- Нет.

- Ну так давай, поебёмся, что-ли?

17

Александр МАРГОРИН

КОММУНИСТ

Смысл в том, что я - художник, и моё искусство всегда имело отношение к левым идеям. Свобода... Равенство... Я был, попросту говоря, экстремист и мне хотелось читать Ленина, Мао, чтобы питать свой экстремизм чужими теоретическими разработками. Это естественно для молодого человека - перенимать чужие идеи.

В школе я слыл антисоветски настроенным. Ухмылялся на уроках обществоведения, задавал разные вопросы... Я не боялся за свою характеристику, и мне нравилось казаться умнее других. В итоге характеристику я получил весьма неудовлетворительную, а комсомольцем так и не стал. Даже в армии меня не приняли в комсомол, несмотря на мои неоднократные попытки.

Итак, я был этаким юным диссидентом, однако в последние годы, когда режим ослаб, его перестали бояться и, значит, уважать; когда он уже стал смешон и ругать коммунизм стало общим правилом, я, вдруг, открыл его, то есть коммунизм, для себя. Перестройку я не принимал. Всё в ней казалось мне фальшивым.

Однажды, на день рождения мне подарили цитатник Мао Цзе-дуна на русском языке. Я носил его в кармане и время от времени почитывал. Мао, Пол Пот в моём представлении были подлинными коммунистами. Они не искали компромиссов. Как-то я поехал в Крым, там я вообразил себя партизаном, бродил по горам с цитатником Мао в кармане, и размышлял. В какой-то момент человек должен делом доказать приверженность идее, а поскольку делать я ничего не мог, тем более - в одиночку, я решил вступить в Коммунистическую партию (КПСС). Это был май 1991 года.

Вернувшись на работу (НИИТП - "почтовый ящик"), я нашёл парторга, взял бланк и написал заявление с просьбой принять меня "кандидатом в члены КПСС". Я нашёл двух рекомендателей, было назначено заседание парторганизации.

Так вот: это был май 91-го. На собрании было очень много людей, которых я считал оппортунистами, да и просто - людей без каких-либо убеждений. Многие из них поддерживали реформы, и мне уже тогда было ясно, что они выйдут из Партии, как только это станет возможно, ибо членство в её рядах пятнает их биографии.

Короче, один из них спросил меня: "Что для вас Партия?" Я ответил, что мне близки её идеи, и я хотел бы поддержать Партию именно сейчас, когда она несёт большой урон. "А знаете ли вы, что в документах КПСС говорится об отношении к труду? А вы почему ничего не делаете на работе?" А я был инженер. Я ответил, что не усматриваю противоречия, что жизнь сложна, что не все нашли себя в труде, и я, например, совершил ошибку, окончив МАИ с дипломом инженера-механика. Однако, моё объяснение сочли неудовлетворительным, и общим открытым голосованием рекомендовали изменить своё отношение к труду. "А там - посмотрим..."

Я немного разочаровался в КПСС. А тут её и разогнали...

Но я по-прежнему - коммунист. Несмотря даже на то, что сегодня это слово стало ругательным в языке моих сограждан.

Я знаю, в течении 20-го столетия коммунисты внесли много смуты в империалистическое болото. Мне это нравится.

Когда я помру, попрошу друзей выбить на могильной плите слова:

"ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ КОММУНИСТ"

И пусть все ссут, срут на неё, пусть валят камень в бессильной злобе - мне будет весело лежать!

23 ноября 1993 года

18

Василий ЛИФАНОВ, Анна МЕЛЬНИКОВА

"ХЭППИ ЭНД"

Лет 19 мне было. Машину хотел. А денег - ноль. Стал крутить. А если что-то КРУТИШЬ, главное - КРУТИТЬ НА СЕБЯ! Так и собиралась. Собрал и перевёз. Там отдал. Взял денег за перевозку. Дальше кручу. Друзья появились. Нормальные, кстати, пацаны. Отжали ещё пару машин. Организовали контору свою. Девочку на телефон с приятным голосом. Повышение обещал. Народ впрягся. Всё как у людей - с 12-часовым рабочим днём, обеденным перерывом, зарплатами и крпыративными шашлыками! Соками занялись. Перевозками. Заказчик крутой попёр. Прошёл год и закончилась вся эта сказка. Санэпидемстанция шум подняла. Пожарные. Налоговая. Менты наехали. Товар арестовали, беспредел устроили. Погнали, блин, цунами! Короче, опрокинуть хотели. Кидало нас, накатывало, швыряло. Счётчики тикали, дело пухло. Совсем кисло стало. Но сумма в У.Е. всё поставила на свои места.

На фрукты перешли. Цельные. Неотжатые. Гоняли фуры с маракуями и фейхуями по барам и ресторанам. Всё, как людей. Бабла срубили, нишу заняли. Не без проблем. Конкуренция, магнаты там всякие... нефтяные. Мафия на дорогах, твою мать. Вымогатели в погонах, опять же. За порядком не следят, бездорожье, фрукты губят и... ВЕРУ!

Ладно. Поднялись, короче. Бизнес требует честности и средства оправдывает. Это мы с перовскими познакомились. Очень честные ребята. Они подсуетились, мы вложились - вместе в гору пошли. Наладили сотрудничество. Договора составили. На эксклюзивной основе. Расписались. И дела покатили. Чего только во фруктах не стали возить! Должников, будущих покойников - так регулярно. Райское, тоже мне, наслаждение! И однажды идея пришла: а пусть те покойники отрабатывают! Организовали агенство ритуальных V.I.P.-шных услуг. Назвали "ХЭППИ ЭНДОМ". Ништяк название, я так считаю! Кто жил в малине, тот и мёртвый… в маракуйе! Ну и опять нормально стало. Фирмой рулю, доволен. Бизнес налажен, деньги падают. Живём - не кашляем. Дымим - не чихаем. Всё как у людей.

"ХЭППИ ЭНД"

ритуальные V.I.P.-услуги

19

Василий ЛИФАНОВ

Высшая Награда

В джаз-кафе мы клубились.Там нюхнули раза два. Но там было неудобно - в кабинки охранники заглядывали. И в очередной раз я пошел нюхнуть к метро, в таксофонную будку.

Время - четыре утра.

Делаю "дорогу" на полочке, сворачиваю трубочку, а тут - ну прям как в кино! - одновременно с четырех сторон подъезжают ментовские машины. Я успеваю лишь прикрыть "дорогу" карточкой и задвинуть под телефон. А менты, видать, запасли, что что-то не так.

Сразу - мне:

- Документы!

Я даю, а сам делаю вид, что дозвониться не могу, и перехожу в другой автомат.

Они - шмонать меня. А в кармане - ещё кокс. Нашли.

- Это что такое? - показывают. Достают прайс - Так, кокаин... Уголовная ответственность. От ... столько-то грамм.

Хватают и засовывают в машину.

Дальше - бред.

Всю ночь мы катались по городу, заезжали на экспертизы (слава богу, кокс оказался бодяженным - слабой концентрации), они меня пиздили, а под утро заставили ещё и мусарню убирать...

Выпустили днём.

Иду по улице в одном пиджаке, снег падает, холодно, на голове - шапка снеговая, на плечах - сугробы. Народ уже вовсю снуёт. А мне - хуёво-хуёво! И настроение, и самочувствие. Почки болят. Прохожу мимо таксофонной будки и - дай, думаю, загляну! Сам не знаю, почему. А там, представь, лежит моя "дорога"! Никем не тронутая!

Вот она, Высшая Награда для человека! - ЧУДО!

И я, не стесняясь, торжествующе скручиваю трубочку...

И, улыбаясь, иду за вещами в джаз-кафе.

20

Василий ЛИФАНОВ

Пупс

У Вики над раковиной в кухне сидит маленький розовый пупс-голыш.

Вика, поймав мой взгляд, рассказывает:

- Однажды ночью стала у него на макушке "татушку" рисовать. Ручкой шариковой. А утром звонит Андрей и говорит: "Представляешь, мне сегодня приснилось, что у меня на голове тату набивают!" Мы с Андреем давно расстались, но я всё равно очень оберегаю пупса.

- Почему? - удивился я.

- Ну... Чтобы с Андреем ничего не случилось.

21

Василий ЛИФАНОВ при со-участии Анны КУЗНЕЦОВОЙ

Павиан

Я лёг и закрыл глаза. Ситуация была такова:

Серёга, друг мой давний, Серёга, любимейший мой "свояк", с которым я не один пуд соли съел, куда-то уехал. Кажется, к заказчику. Оля, подруга Серёги, с которой он уже несколько лет - душа в душу, находилась в соседней комнате.

Не помню как, но я оказался там.

Оля читала, и на её округлых коленях мурлыкал кот. Мы покурили, посмотрели отличный фильм, попили чай, поели торт, поговорили за жизнь. Ещё покурили. И так всё было уютно, тепло и душевно, что я вдруг чего-то ВОЗОМНИЛ. Из мрачно-темнеющей бездны взмыл бес на огненном помеле, и начал зудить, распалять и подталкивать меня. Я заворожённо смотрел на Олю, на её пышные рассыпчатые волосы, на её покатые плечи, на её пальцы, зарывшиеся в смоляную шерсть сощурившегося кота; я в каком-то душном и томительном бреду вычислял коэффициент крутизны её бедра; я чувствовал, как властно нарастает во мне горячее нетерпение, будто южное море затопляет в час прилива остров с рощицей пальм...

И, окончательно помрачась разумом, я начал к Оле подкрадываться, я начал к Оле подбираться, тянуться, касаться, и режущая запретность происходящего всё обостряла в миллион раз. И - в какой-то момент - Оля подхватила мою игру, и она, это игра, медленно, но неуклонно забирала нас всё больше, утягивала нас всё дальше, погружала нас всё глубже в свой сладкий морок. И мы...

А потом приехал Серёга, и всё открылось - то ли следы обнаружились, то ли Оля обмолвилась, то ли кот промурлыкал. И с того момента я - разом протрезвевший - видел Олю исключительно заплаканной, а Серёгу - с напряжённо-заострившимся затвердевшим лицом.

Меня же жёг нестерпимый стыд. Обжигал кипятком нутро, опалял брови...

Когда грех сокрыт, его, вроде как, и нет. Немножко, конечно, неудобно, совесть, конечно, покалывает, но её легко задвинуть, вспомнив пряность и остроту ощущений. Когда же всё выплывает наружу, она могуче распрямляется, как Красный Мужик с плаката "Ты записался добровольцем?" и его указующий перст и гневный взгляд - достанут тебя повсюду, ПОВСЮДУ ДОСТАНУТ! - как бы ты ни открещивался, ни отмазывался и не обвинял другого!

Я предал друга! - Противно, паскудно, несвежий запах распространился... И ничего уже не сделаешь, не вернёшь. В моей жизни не так уж много по-настоящему ценного и дорогого, и я только что поломал его немалую часть. Удовлетворив чувственное, разрушил человеческое. Я знал - случившееся не позволит мне общаться не только с Серёгой и с Олей, но и со всеми, кто их знает. Этот круг людей для меня закрыт навсегда. Я знал - мой поступок одним махом развалил мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ. И теперь - в моём опустевшем ПОСЛЕ - мне будет очень горько - ВСЕГДА горько! - перебирать бесчисленные фотографии нашего шумного и весёлого ДО. Поэтому - в приливе какого-то безумного самоуничижения - я жаждал, чтобы Серёга меня зверски убил - ей богу, мне стало бы намного легче!

Но он этого не делал.

Он МОЛЧАЛ.

Он просто МОЛЧАЛ.

И это было ещё страшнее. Всё наэлектризовалось. Я слышал, как потрескивали наши волосы...

Наконец, Оля не выдержала и во всеуслышание обвинила меня.

Во мне что-то ахнуло и оборвалось...

И я заплакал - огромными слезами.

и - ЗАЗВОНИЛ БУДИЛЬНИК!

Я в ужасе распахнул мокрые глаза...

И ты не представляешь, какая РАДОСТЬ ко мне ПРИХЛЫНУЛА!! - Я ЭТОГО не делал, ура!! Я чист перед Серёгой и Олей, ура, ура, ура!!

Я глубоко и облегчённо дышал, будто вынырнул из-подо льдины...

Огромный камень пал с души.

Я вскочил, чувствуя себя АБСОЛЮТНО СЧАСТЛИВЫМ!

Я готов был прыгать до потолка, мне хотелось кричать, я готов был вылизать весь мир!!

Но потом, чистя зубы и разглядывая в зеркале своё давно небитое выразительное лицо, я вдруг подумал:

"Да, но если мне ЭТО приснилось, значит, ЭТО у меня уже есть! - В подсознании! Значит... ПОХОТЛИВЫЙ ПАВИАН ты, Васо, с таким подсознанием, а не друг! Неужели и в правду - у нас, у людей, возможно ВСЁ? И я - не исключение?"

- Да, смешная история. С моралью. - заметила, посмеиваясь, Аня на другом конце телефонного провода.

- Смешная, смешная. Хочу Серёге её рассказать.

- А Оля хорошая девушка?

- ОЧЕНЬ ХОРОШАЯ!

- Тогда не рассказывай. Иначе ЭТО у НЕГО в подсознании окажется!

22

со слов Анны МЕЛЬНИКОВОЙ записал Василий ЛИФАНОВ

Бабушки

Встретились как-то за самогоночкой две развесёлых бабушки: Вера Васильевна и Тамара Васильевна.

Муж Тамары Васильевны отсутствовал - в больнице лежал.

Выпили.

Тамара Васильевна блаженно вздыхает:

- Как же хорошо без мужа-то, Царство ему Небесное!

Вера Васильевна, возмутившись:

- Ты что? Разве можно про живого-то так? Не Царство ему Небесное, а Господь с ним!

- Да хуй с ним!

23

Анна КУЗНЕЦОВА

Сестра

У моего приятеля было две бабушки.

Евгения и Клавдия.

Родные сёстры,

ветхие, непонятные существа.

Говорили только друг с другом, не выходили из дома.

Когда одна заболела и впала в беспамятство, другая замолчала тоже.

Молча пережила её на три месяца.

Одной было 93, другой 91.

Так и ушли вместе, шелестя на своём - никому непонятном уже - языке.

Когда их хоронили - сначала одну, потом другую - никто не плакал.

Было странно оплакивать не то насекомых, не то инопланетян...

24

Василий ЛИФАНОВ, Анна МЕЛЬНИКОВА

Любовь и зуб

"Аня и я. Я и Аня.

Мы!

Что-то большое, сильное и прекрасное.

Целое!

Ослепительное. Жаркое. Звонкое.

Лучащее. Греющее. Поющее.

Сквозь нас, в нас, за нас!

Всё сошлось, всё срослось!

И нам улыбнулось!

А мы не оплошали!

И обрадовались!

И нашлись!"

...

Так я чувствую-чувствую-чувствую до блаженного головокружения, глядя-гладя взглядом стоящую рядом Аню, разрумянившуюся с мороза и задумчивую. На тускло-серой платформе "Ленинский проспект" мы ожидаем последнего поезда, который отвезёт нас по домам. Аню - на "Сухаревскую". Меня - на "Ботанический сад".

И, похоже, строго отвезёт.

И это - невыносимо!

И я прошу, делая самое выразительное лицо:

- Аня, ну поехали ко мне! Я убрался в комнате и ещё я побреюсь перед сном.

Сосредоточенно глядя мимо:

- Нет. Не могу.

Умоляюще:

- Почему?

- Потому что... - и с ненавистью восклицает - Зуб у меня болит! И голова от этой боли лопается! Разболелся к ночи, говнюк...

И это вдруг для меня звучит ещё невыносимее!!

Я мгновенно ощущаю в себе жуткую тревогу, всю громадность и неуклюжесть своей нежности и дикое, рвущееся наружу желание помочь.

И горячо выпаливаю:

- А хочешь... А хочешь, я попробую "ЗАГОВОРИТЬ" эту боль?

Коротко взглянув своими окаянными чёрными глазищами, Аня произносит:

- Заговори. Попробуй.

Ура!! Она в меня верит!!

- О-кей. - и я, встав сбоку от неё, сосредотачиваюсь, мобилизуя полузабытые знания по НЛП и эриксонианскому гипнозу, которым я когда-то обучался в целях самосовершенствования и, похоже, напрасно. Но может быть, это всё сработает на Ане, тем более что она - очень чувствующий человек с очень живым воображением. И она полностью доверяется мне. И я её люблю...

И я вкрадчиво начинаю:

- Попробуй, да... может быть, тебе прямо сейчас... удасться сконцентрировать всё... своё внимание на боли, да... и ты разглядишь её... послушаешь, ощутишь, да... и когда все нюансы боли тебе будут ясны... но не раньше... дай мне об этом знать... - и когда я говорю это, я краем глаза внимательно наблюдаю за Аней и стараюсь говорить в такт её дыханию, угадываемому по движению кулона на её высокой шее, и "укладываю" каждую фразу ровно на её выдох.

Спустя пол-минуты Аня говорит:

- Готово.

Вижу - да, готово: её зрачки чуть-чуть расширились, а лицевые мышцы немного расслабились и как бы опустились.

Отлично. Аня вошла в транс. Пока что неглубоко.

Пока...

Спрашиваю:

- Ты можешь сказать... какого цвета эта боль?

- М-м... серого, стального.

- Может быть у неё... есть какой-нибудь звук?

Пауза.

Наконец, Аня, слегка поморщившись, произносит:

- Зудящий такой.

- А можешь продемонстрировать... его громкость, ритм, тон?

- З-з-з-з-з-з-з-з... - послушно зудит Аня.

Из тоннеля с воем выносится последний поезд и несётся мимо, замедляясь и затихая.

Я же, наклонившись к самому Аниному уху, цепко удерживаю её в трансе:

- Продолжай внимательно изучать... свою боль, да... пока мы садимся...

Двери разъезжаются.

Проходим в пустой вагон, усаживаемся.

Двери схлопываются.

С нарастающим воем уносимся в змеящуюся тьму.

Сидим параллельно. Я в точности "зеркалю" её позу.

Дышу в такт...

Склонясь к ней, продолжаю:

- А где именно находится... эта боль?

- Вот здесь. - и Аня, по-прежнему глядя перед собой, медленно показывает на свою правую румяную щёку.

- Может быть она... объёмная, или плоская... или какая-нибудь ещё?

Помолчав:

- Она объёмная. - пауза - Со сферической поверхностью.

- А ты можешь сказать какой... радиус этой сферы, то есть... где, относительно её центра... кончается сферическая поверхность боли, да... и начинается спокойствие?

- Где-то вот так... она проходит. - и Аня чертит ладонью по своему лбу, носу, губам, подбородку...

А я - вкрадчиво, "укладывая" каждую фразу на её выдох, и чуть интонируя ключевые - командные - слова:

- Хорошо, а теперь попробуй... эту боль, свойства которой ты... уже изучила... как-нибудь, ты сама знаешь как, извлечь... да, извлечь... и поместить перед собой... И у тебя есть всё необходимое время для этого, да... и когда будет готово, да... когда ты увидишь перед собой... эту боль... которая до этого момента была в тебе... а сейчас ты её можешь увидеть... перед собой, да... дай мне об этом знать.

Говорю всё медленнее, речь моя течёт плавно, волнообразно, Аня сидит неподвижно, зрачки её расширены, тело расслаблено.

Она - в глубоком трансе, она - работает.

...

- Представила. - наконец, говорит Аня.

- На каком расстоянии... от лица... эта боль?

- Вытянутой руки.

Отлично, диссоциация удалась! Нужно срочно её увеличить.

Предлагаю:

- Может быть, ты слегка... отодвинешь её... до противоположного сидения... или куда-нибудь ещё?

- Сейчас, попробую... - и вдруг, облегчённо вздохнув, Аня улыбается - Её отнесло к надписи "Места для пассажиров с детьми и инвалидов"!

Смотрю вместе с ней на эту надпись:

- И вот сейчас, когда... ты наблюдаешь эту боль... во всех подробностях... разреши ей... как-нибудь изменить свою форму... в забавную сторону... А ты позабавься этим... И у боли есть всё необходимое время... для этого...

Изумлённо восклицает:

- Заяц! Плэйбоевский заяц! - и, через паузу - Ух ты, он разделился на трёх!

Живо интересуюсь:

- И где они сейчас расположены?

Аня указывает подбородком:

- Один на сиденье. Другой - вон, у "Не прислоняться"... А третий - на поручне сидит... и наблюдает за мной... - и, изменившись в лице - Слушай, он чего-то очень пристально наблюдает и встаёт...

Этого нам ещё не хватало!

Торопливо:

- А ты можешь поставить между собой и ими что-то такое, за чем можно было бы спрятаться, и чтобы они тебя не видели, а ты их - могла?

Помолчав:

- Дерево... Выросло дерево, дуб.

- Видишь его кору?

- Вижу. - и Аня снова улыбается - Вот белочка пробежала... Оп! - жёлудь упал!

- А теперь ты можешь спокойно выглянуть... и понаблюдать... ЧТО делают зайцы?

Аня осторожно выглядывает из-за своего воображаемого дуба.

И говорит удивлённо:

- Они собрались вместе. И курить хотят, трубку забивают.

Усмехаюсь:

- И что, уже курят?

Аня, по-прежнему глядя перед собой вперёд:

- Нет, им травы не хватает, и они собираются её косить.

- И что, много травы вокруг?

- Целое поле.

Делаю паузу.

...

- А что сейчас делают плэйбоевские зайцы, бывшие когда-то болью?

- Выстроились в ряд с косами и песню поют: "А нам всё равно!" - и вжик, скосили полосу!

Услышав про "полосу", я на всякий случай уточняю:

- А куда они идут, в какую сторону?

Аня тут же панически меняется в лице:

- Ой, ко мне!! И всё больше становятся, всё больше, растут зайцы, Вася!!

Ой, плохо наше дело! Нужно срочно что-то придумать, чтобы "зайцы"-боль ушли! Тем более, что скоро "Сухаревская".

И я, уже тоже отчётливо видя в качающемся пространстве вагона этих грозных "зайцев", неумолимо надвигающихся на нас из-за "травы", торопливо предлагаю:

- Аня, а ты можешь это поле, как сцену в театре, повернуть? И увидеть зайцев со спины? И как они постепенно уменьшаются, а "А нам всё равно!" слышится всё тише? Как повернешь поле, скажи!

Интересно, хватит ли у нас времени?

Наконец, Аня удовлетворённо кивает:

- Ага, уходят... А на горизонте трубка дымится, и солнце за ней уплывает за горизонт.

- Когда они уйдут совсем далеко, скажи!

Постепенно Аня расслабляется. Дышит спокойно, ровно, глубоко, зрачки расширены.

Сидит ещё один перегон.

Потом медленно говорит:

- Совсем практически ушли, практически исчезли... - и вдруг оживляется - О, кролик в клетке появился! И я иду его на Птичий рынок продавать!

Улыбаюсь:

- Продала?

- Всё, купили его и унесли. - и Аня вздыхает с бо-ольшим, с бо-ольшущим облегчением...

А я говорю, постепенно "разгоняя" свой голос до обычного:

- Ну, а теперь ты можешь постепенно выходить в нормальное состояние, и я уверен, ты сможешь заметить те изменения, которые произошли в тебе, и ты будешь чувствовать себя отдохнувшей и с хорошим настроением.

Аня "выплывает" из транса ещё с минуту...

Потом слегка потягивается, озирается и одаряет меня САМОЙ ЛУЧШЕЙ своей улыбкой.

- Спасибо. Заговорил.

Улыбаюсь и передаю ей метод за-ради экологии случившегося:

- Зато теперь ты знаешь, как можно действовать, если потребуется. А к зубному всё-таки сходи.

"Сухаревская".

Аня гибко встаёт и, пружиня ногами на торможении, наклоняется и берёт моё лицо в свои прохладные ладони:

- Ка-кой же ты у меня молодец, Васенька! Просто умница.

Двери разъезжаются.

Несколько разочарованно спрашиваю, глядя на неё снизу:

- А ты ко мне разве не поедешь? Зуб же не болит!

- Да. - соглашается сверху Аня - Зуб-то не болит. И я, наконец-то, высплюсь. А с тобой ведь не поспишь. - и крепко целует меня в губы - Я люблю тебя. Пока. - и выходит, и скрывается за колонной.

Двери схлопываются.

И последний поезд с нарастающим воем уносится в змеящуюся тьму.

И вдруг в качающемся пространстве вагона я отчётливо вижу, как один из трёх "зайцев", выйдя из-за "дуба", протягивает мне дымящуюся "трубку", с которой я сажусь на раскалённый от "солнца" "горизонт" и глубоко затягиваюсь, и вдруг остро чувствую, КАКИМИ тоненькими иголочками покалывает моя напрочь затёкшая - в процессе заговаривания - спина, откуда тотчас же выбирается "кролик".

Беру на колени и глажу его.

И блаженно - до сладкого головокружения - улыбаюсь.

Выпущу его в "Ботаническом саду".

25

Анна МЕЛЬНИКОВА, Василий ЛИФАНОВ

Быль

Жила-была растолстевшая девушка, которая любила лакомо покушать. А чтобы снова стать стройной и красивой, она много плавала в Москва-реке, в Строгино - там, где мост.

Доплавалась и дообъедалась: вдруг почувствовала, что ей в воде легко дышится и быстро плывётся. Оглянулась - а у неё сзади хвост зелёный по воде расстилается, рыбий.

Русалкой стала!

Но тела с аппетитом не убавилось: плещется жирной тушей под мостом, горюет, по ночам по прибрежным помойкам чавкает, и уже никогда не умрёт, как мы!

Зачем вы, девушки?

26

Василий ЛИФАНОВ

Женщина

Ранним утром 9 марта я иду позади домов по тропинке. И вдруг краем глаза замечаю на земле кучу какого-то тряпья. Я останавливаюсь и вижу, что это, на самом деле, женщина лежит. А вокруг - помойка, дерьмище всякое раскидано, нерастаявший снег. А она лежит в одном коротеньком вечернем платье, поджав ноги, и у неё трусы до колен спущены. И чулки. Я вгляделся - не мёртвая ли? Да нет, дышит... Спит.

И тогда я её взял... и сфотографировал - со вспышкой!

И дальше пошёл.

27

со слов Анны МЕЛЬНИКОВОЙ записал Василий ЛИФАНОВ

Живая рыба

Пришла как-то Вероника домой.

Заходит на кухню и видит: на столе - тазик, а в нём - две рыбы. Одна ещё живая, трепещет, а другая лежит неподвижно.

Вероника бежит к бабушке-хозяйке:

- Там у Вас - РЫБЫ, и одна, кажется, умерла!

- Да, - отвечает бабушка - это она, наверное, от страха умерла, когда я её по спинке погладила.

И тогда Вероника пошла на кухню и насыпала ещё живой рыбе в таз пол-пакета пшена - пусть хоть покушает!

Пусть хоть покушает.

28

Василий ЛИФАНОВ

Как погиб один сторож

Он служил в зоопарке, убирал клетки зверей, в частности - слона. А у того как-то раз случился запор. Целую неделю слон мучился, а ветеринарная помощь всё не приходила.

И тогда сторож начал действовать - жалко животное-то!

Дал ему ведро слабительного, слон выпил и стал тужиться, тужиться...

А сторож шваброй туда тыркает, тыркает, чтобы помочь, пробить...

И - ПОЛУЧИЛОСЬ!! - Взрыв, грохот, хлопок, удар!!

Слон сиранул ТАК, что сторожа с его шваброй отбросило к стене как пушинку, и всего завалило тяжелющим слоновьем говном...

В общем, сторож под ним так и задохнулся - не откопали вовремя.

Погубил его слон.

Нужно быть осторожным, помогая другим.

29

Василий ЛИФАНОВ

Ширма

(Сипа улыбается)

А сейчас я тебе, Василий, расскажу, пожалуй, САМУЮ невероятную авантюрную историю, в которой я принял активное участие!

(отпивает кофе)

В общем, с этим Алексеем меня познакомил Эльдар, муж моей сестры Томы. А Эльдар работает в одном таком крупном прозападном рекламном агенстве, и что-то, что-то, как-то, как-то он узнал этого Алексея. Неисповедимы пути Господни. А Алексей как раз носился со своим новым проектом и искал человека, который мог бы ему помочь. И Эльдар познакомил его со мной.

А Алексей - это такой прожжёный, махровый авантюрист международного масштаба. Но авантюрист он не по природе своей, а как бы... ПО НУЖДЕ! (смеётся) ТА-КОЙ смешной парень! Просто он однажды вбил себе в голову, что размер его личного счастья зависит в первую очередь от размера его кошелька, и весь, ВЕСЬ! устремился в зарабатывание! Да побольше, побольше, побольше! (хохочет) О-О, как же он мучился, бедняга! По поводу этого зарабатывания!

И что удивительно, но при всём его прагматизме буквально ВСЕ его действия превращаются в истории! Сами собой! (смеётся) Нет, нет, что ты! Не прикалывает его азарт нифига, и риск тоже! А если прикалывает, то - (отмеряет кусочек ногтя, показывает) чу-уть-чуть только, совсем немножко! Он, когда рассказывал нам с Эльдаром про свои денежные авантюры в Нью-Йорке, он вообще не хвастался! Не жаловался, но и не хвастался! А как-то очень спокойно, по-деловому рассказывал, СООБЩАЛ! Что, например, его в Нью-Йорке 300000 долларов ждёт в банке! И ФБР тоже ждёт! (хохочет) Представляешь, размах! А по профессии он как бы программист - был таким симпатичным, бойким и среднезарабатывающим программистом, когда окончил МИРЭА. И он сошёлся с женщиной сильно старше его, где-то лет 26-27 ей было в то время, или... ну, короче говоря - под 30! Она деловая, самостоятельная, менеджер и как бы дизайнер. И понимающая, что ей давно уже нужно бы пристроиться к кому-то и семью завести. Вот она и пристроилась... к Алексею! Квартиру, машину - всё ему дала, все условия! Только женись на мне, любимый! И вот тогда-то он вдруг и вбил себе в голову, что должен зарабатывать, зарабатывать и ещё раз зарабатывать! Но больше её, во всяком случае. И пока-де так не будет, он на ней не женится. Носился по стране, всё мутил что-то, мутил, не жил с ней, с бедной. И мучал он её так где-то года два. А потом объявил, что поедет в Америку, получит там "грин-карту" и заработает там уж наконец свои деньги, поскольку у него дефицитная как бы специальность - программист! А потом он, дескать, вызовет её туда и они поженятся! (хохоча, кивает) Да, да! Сказка, СКАЗКА такая! И тем не менее она дала ему денег, какие-то деньги у него были, и он уехал.

И вот как только он приехал в Нью-Йорк и немного обустроился и обвык, как кто-то ему сказал: давай, мол, страхуйся, а не то обкрадут! И Алексей тут же придумал такую вещь. Он застраховался. Причём знаешь как? Сначала он пошёл по магазинам и накупил всякого добра! Какую-то дорогую одежду, какую-то дорогую технику, какие-то дорогие предметы - там, например, были итальянские туфли за 2000 долларов, затем собрал эти чеки, вернулся домой, разложил всё это добро, два дня пожил в нём, а потом с тем, кто ему посоветовал застраховаться, тоже, кстати, русским, инсценировал ограбление - ночью они взломали дверь, все эти вещи собрали и перевезли к тому типу, стараясь особо не шуметь. А чеки у Алексея в кармане лежали. А наутро он заявил в полицию. И, естественно, полиция повелась! То есть там не было никаких следов, за которые можно было бы зацепиться, и в то же время не было никаких следов, какие бы оставил сам Алексей, как если бы он сам у себя воровал. Понятно, что везде его отпечатки! Поэтому официально было установлено: "ограбление", и радостный Алексей эти чеки представил в суд - но не в высший, а в арбитражный, и страховая компания, представляешь, выплатила ему всю сумму до цента! А он же застраховал всё в 2, в 3, в 4 раза больше! Причём там на все вещи определено какое-то своё время годности - то есть, предположим, (указывает) на этот вот стол гарантия пожизненная, и он застрахован. Но если ты купил его 5 лет назад, а у него 10 лет службы, то страховка где-то в 2 раза уменьшается. А Алексей всё сделал буквально, буквально в первую секунду! (хохочет) Ну, во вторую! И ему выплатили по максимуму! А туфли свои итальянские за 2000 баксов и прочее добро он в какой-то момент обратно вернул. Ходил в них, в этих туфлях, нам с Эльдаром демонстрировал.

Опять же, может быть, они и подозревали, потому что очень часто такие афёры бывают, и особенно - в Америке, где просто ВСЁ страхуется! И получить страховку там - ОЧЕНЬ частая афёра, которую либо раскрывают, либо нет. И Алексей попробовал, и - не раскрыли! Удачно всё провернулось! Ему стало интересно, и он решил уже не мелочиться. И поступил работать в крупную страховую компанию (смеётся) - нет, нет, в другую! совсем в другую! и стащил там втихаря 500 фирменных бланков страховок. Заполнял их как хотел, потом задним числом делал ещё какую-то операцию - а! печать он заказал у знакомых итальянцев, и начал продавать эти "левые" страховки таксистам, а "левые", потому что они дешевле. И у него покупали их, в основном, эмигранты двух-трёхлетней выдержки, у которых с деньгами не очень, и они охотно покупали страховки с рук, минуя налоги. И в итоге Алексей набрал громадную сумму - 500000 долларов! (смеётся) Именно! Счастье! В полмиллиона!

Однако!

Он не учёл самого главного. Вернее учёл, но немножко не рассчитал в своих ощущениях, что может разбиться и 50 машин из, положим, 500 страховок, которые он продал. А не 5. А может быть и все 90! И вдруг наступила неделя, когда к нему просто пачками стали приходить... но так бывает в жизни! это можно назвать совпадением, но это не утрированное что-то, это не драматургия, это я тебе не кино рассказываю! И к Алексею пачками стали приходить таксисты, которые попали в аварию! И Алексей ОХУЕЛ! Просто волна пошла - они стали биться и биться! Просто не повезло. Вот как повезло, когда он начал, так вдруг не повезло - ВОЛНЫ! А таксисты шли через Алексея в страховую компанию, которой принадлежат эти бланки. А там счета знаешь какие? - 15000, 5000, ну 1000, опять 20000 - по оценочному листу. И он, испугавшись, стал им говорить: "Не надо, не идите в компанию, я вам дам больше." И - тому, сему, 5000, 10000, просто из кармана доставал и давал - мол, "ты доволен?" - и этот уходил довольный, потому что он лишнюю 1000 или 500 имел. А Алексей этому даёт, этому даёт, этому даёт! (хохочет) Раздаёт своё счастье обратно, ну!

И в конце этого потока, когда у него оставалось от полумиллиона где-то 300000, к нему пришли знакомые итальянцы, которые ему печать делали, и сказали: "Съёбывай, Лёха, вот сегодня, вот прямо сейчас! Тебя ФБР пасёт! Бросай всё и съёбывай! У тебя есть несколько часов!" И он схватил пиджак и, не забегая домой, побежал со своей кредитной картой в банк, чтобы наличными эти 300000 взять, положить в карман и уехать куда-нибудь. В Москву, например, к своей девушке. Или ещё куда.

Но ему грозило - от 20 лет. Потому что в США это считается ОЧЕНЬ оскорбительным преступленим - в таких вот прямо суммах... СЧАСТЬЕ!

А в банке, куда побежал Алексей, уже была информация, что такой-то счёт - под подозрением. И если кто-то прийдёт снимать с него деньги - дайте нам сигнал или задержите. Но когда Алексей пришёл, служащий оказался или растяпа, или лентяй, потому что он должен был сразу обратить внимание, что тот счёт, который запрашивал Алексей, висит у них в банке на стене, как фотография в розыске! А он спокойно взял у Алексея карту и повёл его через коридор с двумя стальными дверями к его ящику с деньгами. И вдруг - засмотрелся на карту и остановился... И Алексей тоже остановился и, как он рассказывает: "Я сразу почувствовал, что и здесь уже знают!" Служащий поворачивается к нему и говорит: "Секундочку подождите, я кое-что проверю!" - и направляется обратно к своему компьютеру, а похолодевший Алексей стоит и, как он говорит: "Я в тот момент вообще не соображал, что делать! Потому что первый раз в жизни в такой ситуации оказался. И вдруг я понял, что мне нужно ОЧЕНЬ быстро действовать, и первое, что мне пришло в голову, я и сделал." - я быстро подошёл к служащему, и сказал: "Вы знаете, я не буду, я передумал!" - и буквально нагло у него эту карту вырвал! Обошёл его и быстрым шагом пошёл к выходу. Вышел из банка, тот тип сразу стал звонить куда-то, а Алексей ка-ак СИГАНУЛ! Какие-то деньги у него с собой были - и как-то, как-то, задами, огородами, но ему удалось улететь - в самый, самый последний момент съебаться! С карточкой, но без денег! А эти 300000 до сих пор лежат арестованные в Нью-Йорке и ждут его!

Алексей же стал в России что-то мутить. Нет, нет, он так и не женился на этой своей девушке - счастья же нету! - и, собственно, та ширма, с которой он ко мне обратился - это его последнее с ней начинание, насколько мне известно.

А идея была такая: он как-то сумел зазнакомиться с новым директором Большого Театра, бывшем до этого директором какого-то мясокомбината, которого назначил в Большой Театр очередной наш министр культуры, не Швыткой, а... (морщит лоб, вспоминая) а... Готовня, что ли? Или Заготовочка... Не помню я, но фамилия очень похожа! (смеётся) Да, да, на Заготовочку! На Заготовочку!

И в общем, Алексей как-то зазнакомился с этим "мясным" директором Большого Театра и предложил ему на паях поставить в фойе театра ширму для фотографирования - за немалые деньги, разумеется! По их расчётам, она должна была их просто озолотить! С Алексея причиталась ширма, которую он и предложил мне сделать за N. баксов по эскизу своей той самой девушки; директор же должен был обязать своих бабушек-служительниц строго-настрого следить, чтобы ни одна живая душа не вздумала фотографировался в фойе театра во время антракта, а всех желающих перенаправлять к этой ширме, чтобы, ну, на её фоне! Ну да, такое рабовладение! Самодержавие такое! Локальное! И прибыльное!

И уже когда Алексей меня в эту идею посвящал - уже тогда у меня внутри всё упало! А когда он мне ещё эскиз показал - я окончательно понял: ГИБЛОЕ ДЕЛО! И я ему честно сказал: "Не берись - пропадёт! Не надо! Гиблое дело, ну!" Да и потом, когда я делал эту ширму, то через каждые 5 минут у меня не хватало терпения, и я говорил: "Хуйню делаем!" - а он выдерживал паузу и говорил, тихо так: "Делай, делай!" - и глаза свои кошачие щурил.

А эскиз... Но это вообще! За пределами! Я когда его увидел, мне и смешно стало, и грустно! То есть - ТАК грустно, что уже даже и смешно! Такая, знаешь, похоронная...

Короче говоря, представь: слева - перила подразумевались, она нарисовала аккуратно такие белые пузатые балясины. Справа - колонна по пояс. (показывает) Ну, колбаса такая, кусок колбасы белой, гипсовой! "Греческая" колонна, которую вот так - аах! (рубает рукой) - НА ХУЙ! НА ХУЙ! всё лишнее! И капители снизу и сверху. А ещё справа она клумбу поставила такую фигурную, с ручками, и там - цветы. Я спрашиваю: "Там цветы какие? Живые или искусственные?" Он сказал, что - искусственные, потому что это практичнее. Живые цветы нужно поливать, они могут завять, а искусственные - нет. Задник - алый бархат, снизу - ковёр! А ещё там была вырезанная из серой бумаги фигурка такого подтянутого парня в брюках-дудочках, и его можно было ставить на эскиз ширмы - для масштаба. У него даже прическа была - под полубокс! И вот здесь (показывает) - так неуверенно был начат галстук... начат и тут же закончен! То есть можно было всё нарисовать - тени там, лицо, пиджак, но она лишь начала и закончила галстук! И вырезанный! И этот вырезанный паренёк мог перемещаться по этой ширме, "ходить". Мы ставили его рядом, смотрели... (хохочет) По-разному можно было! Можно было на голову поставить. Или положить.

В целом же эта ширма была помостом с тремя ступеньками. И напоминала она, если честно, не ширму для фотографирования, а... эшафот! (грустно) Да, блядь, да... ЭШАФОТ! Гроб ставь - и то веселей будет! Желающие же должны были подняться на него, а он в ширину где-то два метра, и по два... (смеётся) и по два хуя могли там встать на каждую ступеньку, а их всего три, значит, всего шесть хуёв могло там встать, и на фоне этой ширмы сфотографироваться! А он ещё говорил: "Ты делай прочно, а вдруг - семья? Ты представь: дети - на первой, на средней - родители, а наверху - бабушка и дедушка! (хохочет) Смотри, говорит, чтоб выдержала!" А когда он тут с девушками был в гостях, и мы все вчетвером на неё встали и там вдруг что-то скрипнуло, он схватил меня за руку и, заглядывая в глаза, тихо сказал: "Укрепи, умоляю, укрепи!" И я добросовестно укрепил. А вся эта фигня была из трёхмиллиметровой фанеры, и делал я её четыре дня. Колонну же и перила мы не стали делать - дорого обходилось. (хватается за голову) И КА-КАЯ же она получилась отвратительная, страшная, эта ширма! И ткань тоже была ужасная, где он её только купил? - знаешь, такой багровый бархат, по которому шёл такой идиотский повторяющийся рисунок - кто его придумал, какой мудак? - в общем, в основе - квадрат, и один из его углов вдруг превращается в какую-то такую бесформенную хуйню! А снизу, в шахматном порядке - точно такой же квадрат с хуйнёй, близнецы. Узор! И один квадрат, скажем, ворс идёт наверх, а соседний - опять же в шахматном порядке - ворсом вниз, и получалась такая рябь. А ещё, в довершении ко всему, этой ткани не хватило, и мы довешивали на булавках. Неправильно разрезали. (хохочет) Разрезали, не рассчитали, и одна получилась длиннее другой! Из запасной добавляли!

А назавтра мы устанавливали эту ширму в Большом Театре. Разобрал я её, две машины было. Эльдар помогал на "Ниве". Отвезли и, бл-лядь... КА-АК УСТАНОВИЛИ! Как я ПОСМОТРЕЛ опять на всё это! И опять у меня всё упало! А в Большом Театре и так всё обшарпано и убого, зданию же без малого 275 лет! И на фоне этого облупленного, но подлинного классицизма, представь, вырастает наша псевдоклассицистическая БАГРОВАЯ ОПУХОЛЬ! Лихорадочный, алчный нарост! Эшафот для зарабатывания денег! И время от времени, пока я монтировал ширму, Алексей отходил, смотрел на неё и спрашивал меня: "Нормально ведь, да?" А ещё периодически к нам подбегал этот Заготовочкин директор Большого Театра (хохочет) - ей богу, это фамилия директора - Заготовочка! они однофамильцы! - невысокого роста, во-от с такими плечами, как у мясника, а! ну да, он же мясник! в кожаной куртке, головой поворачивает, поворачиваясь всем телом, вытянутый нос, причёска назад, галстук - подбегал к нам и говорил: "Не теряйте золотого времени! Действуйте!" - и убегал. Сумасшедший тоже.

В общем, установили. Время близится к 19 часам, пришёл фотограф, а я собрался идти домой. И тут Алексей стал меня просить остаться с ним на вечерний балет, чтобы мы посмотрели, как наша ширма будет "работать". А это был особый день в Большом Театре, потому что на балет ожидался сам президент Путин с канцлером Германии Шрёдером, который находился в России с каким-то визитом. Мне стало интересно, и я остался. Тогда Алексей испросил у директора спец-пригласительные, и мы остались. А ещё директор приказал буфетчице одного из буфетов - того, что находился поблизости с ширмой - всё нам выдавать бесплатно, как спецгостям. И всё первое действие балета мы там с Алексеем и провели - ели и пили, и пировали. И вот, наконец, наступил антракт. Мы с Алексеем сидим в буфете, уже хорошие, весёлые, с буфетчицей болтаем. В фойе начинает выходить публика, шум, многолюдье, и среди этого всего высится наша багровая ширма! И рядом фотограф крутится. И я замечаю, что народ посматривает на нашу ширму с некоторой опаской и обходит её стороной. И тут мы видим, что в нашу сторону в окружении свиты и охраны идёт сам президент России Путин с канцлером Германии Шрёдером. Алексей мне шепчет на ухо: "Представляешь, какая была бы реклама, если они на нашей ширме сфотографируются?" А те уже совсем рядом, и между нами и ими уже вырастают здоровенные бдительные охранники. И вдруг я слышу - а я понимаю по-английски - как Шрёдер неподалёку спрашивает у Путина: "А кто в Большом Театре умер?" Путин вполголоса спрашивает у начальника охраны: "А кто умер в Большом Театре? Почему мне не сказали?" - начальник охраны приказывает охраннику: "Узнай, кто умер в Большом Театре!" - тот идёт и спрашивает у нашей же буфетчицы: "А кто у вас умер в театре?" А та пожимает плечами: "Да нет, вроде, все живы!" Охранник возвращается и передаёт начальнику охраны: "Все живы!" - тот, в свою очередь, передаёт Путину: "Все живы!" И Путин говорит Шрёдеру: "Да нет. Все живы в Большом Театре. А почему Вы спросили?" А Шрёдер: "А зачем этот постамент для гроба стоит?" - и указывает на нашу ширму!! (хохочет) Представляешь!! Я смотрю на Алексея, а он весь бледный сидит и глаза отчаянные, несчастные, потому что он тоже ВСЁ слышал!! И понял, что опять пролетел! (смеётся) Вот так и накрылась эта его афёра с ширмой! САМ президент России с канцлером Германии её сорвали! На высшем, так сказать, уровне!

И, естественно, директору Большого Театра Заготовочке после балета вставили хороший пистон, а он наорал и выгнал из кабинета Алексея, когда тот пришёл на следующий день. Но и директора тоже выгнали, уволили. Хотя я не уверен, что из-за этой ширмы, но может быть, наряду. А ширму эту покоцали и поломали - тамошние - злобно! Поломали и выбросили на задний двор и... сожгли! Представляешь! Но тем не менее гонорар в N. долларов Алексей мне выплатил, за что ему большое спасибо. Деньги мне были тогда очень нужны.

(медленно, задумчиво)

Вот такая вот история - мудрая и... глупая! Нет, на самом деле, это такая история, где есть ВСЁ, что нужно человеку. И сюжет, и эта любовная линия... Осознанно ли она нарисовала этот жуткий эскиз или нет? Не знаю. Мне это тоже интересно... Потому что один взгляд на этот эскиз, на нормальный человеческий взгляд, ты смотришь, и тебе хочется плакать от горя! От тоски! ОТ ТОСКИ! Настолько это было ужасно, цинично! Всё, ВСЁ негативное там было - этот красный цвет, формат, бумага - просто букет негатива! БУКЕТ! Наверное, да, из мести, он же пренебрёг ею. Или от плохого вкуса. Или от всего вместе. Не знаю! Но ТАК это неприятно было (морщится) - ЖУТКОЕ было зрелище!

Сильно ли переживал Алексей свою неудачу? (пожимает плечами) Да нет. Не сильно. Он, собственно, и переживал-то только лишь одну секунду - ту, в которую я на него в буфете посмотрел! И я его очень люблю за это качество - моментально переключаться с отрицательного на положительное. В этом смысле - он ТАКОЙ ясный человек! Светлый! Какую-то хуйню сделал, понял и забыл. Забыл в том смысле, что не тянет её за собой, не муссирует. Просто ему не повезло... Он из тех людей, которые, совершив дурной поступок и зная об этом, впоследствии не будут о нём сожалеть. А просто исключат его из своих действий. В этом смысле это больше иллюстрация к сильной натуре, нежели к такой или сякой, красно-синией положительной. Но это - ХОРОШЕЕ КАЧЕСТВО, поверь мне, Василий! Не холодное! Вот он сделал глупость, осознал это, и тут же начинает идти дальше - пробовать, пробовать, пробовать... Пусть это всё только за-ради денег, в которых для него - всё счастье, и которые давно уже его поработили, но... но это редкое качество! Потому что обычно руки опускаются. А он умеет держать удар судьбы. Умеет, ещё как!

(улыбается) Ну да. "Не теряя золотого времени!"

30

Александр МАРГОРИН

Если у тебя нет денег

Значит ты - дурак и сволочь!

31

Василий ЛИФАНОВ

Кто чем богат, тот тем и делится.

32

Василий ЛИФАНОВ

Приключение

Конец лета. Тёплая глубокая ночь. Пустынный Проспект Мира. Лечу домой на велосипеде с каких-то плясок. Грустно думаю о том, что неделя прошла хоть и интересно, но без особых Приключений и Событий - Событий, от которых кровь - быстрее, а жизнь - ярче. Рассказать нечего, вспомнить нечего. Грустно.

Ещё немного, и появится скука, а за ней - замороченность, а за ней - озлобление и внезапные некрасивые поступки.

Мне срочно требуется сильное - всё-в-душе-вычищающее - Приключение. Но где ж его взять?

По протяжной дуге заворачиваю к ВВЦ.

И вдруг вижу, как по противоположной стороне улицы мне навстречу движется компания подгулявших ПАЦАНОВ - человек 7, коренастых, короткостриженных, с бутылками пива, в тёмных джинсах, кожаных пиджаках, которые нестройно и самозабвенно тянут: "ЦСКА-А-А" - чемпион..."

О! Не бог весть что, но хотя бы взбодрюсь!

И, пролетая мимо, я ору во всю глотку:

- "ЦСКА" - ГОВНО!! "СПАРТАК" - ЧЕМПИОН!!!

И, пригнувшись - на педали.

Секундное замешательство, и - взрыв мата с той стороны.

А я - на педали! Пока не дали!

И вдруг - проворот-проворот-клин!

Опускаю глаза и... ХОЛОДЕЮ: ЦЕПЬ СЛЕТЕЛА!!

Но ведь никогда же не...

Через плечо - на обернувшуюся компанию.

А оттуда - пронзительный яростный клич:

- У НЕГО ЦЕПЬ СЛЕТЕЛА!! ЗАВАЛИМ КОЗЛА!!!

Срываются и бегут.

В голове - вихрем:

"Догонят - изуродуют... и меня, и велос... или убьют нахер... цепь нужно надеть... расстояние - метров 70... по инерции - ещё 50... но пока замедлюсь... НЕ УСПЕЮ!!"

По тормозам!! - Юзом, с заносом заднего - стоп!!

Спрыгиваю, одной рукой - за руль, другой - вниз, к съехавшей набок цепи. Пачкая пальцы, пытаюсь её - на "звезду", но - без мазы, заклинена.

Оборачиваюсь - метров 50... яростный бег.

ПОТ - РУЧЬЯМИ.

Опрокидываю велосипед на асфальт и, склонившись, поджимаю левой рукой заднюю каретку, а правой надеваю враз ослабшую цепь на пару верхних зубцов "звезды".

Оборачиваюсь - метров 30... яростный бег.

Подхватываю велосипед и, приподняв над асфальтом заднее колесо, ногой - на педаль: промахиваюсь! промахиваюсь! нажимаю! - и цепь, провернувшись, полностью встаёт на "звезду".

Вскакиваю и начинаю очень медленно, очень трудно (передача-то скоростная!) разгоняться...

Разгоняюсь, разгоняюсь... педали - всё легче, легче... сзади, близко - яростный мат... разгоняюсь, разгоняюсь, всё легче, легче, велосипед - быстрее, быстрее...

УРА!! УШЁЛ!!!

И вдруг сзади - СТРАШНЫЙ УДАР В ПЛЕЧО, от неожиданности виляю, чуть не падаю, краем ПОХОЛОДЕВШЕГО ГЛАЗА - как вперёд и вбок, крутясь и разбрызгивая пиво, улетает бутылка...

Разбивается и - как в замедленном - брызжут осколки... ПОД КОЛЁСА!!!

ЗАОРАВ ЧТО-ТО, ВЗДЁРГИВАЮ-ПОДСЕКАЮ-ПЕРЕЛЕТАЮ, и, пригнувшись - "топлю", "топлю" что есть мочи, не оборачиваясь, не веря своему спасению...

Окончательно прихожу в себя дома.

Вполоборота разглядываю в зеркало огромный лиловый синяк на плече и представляю, чтобы было, если...

Вот уж взбодрился, так взбодрился!

Адреналина - полные штаны!

Долго не мог заснуть.

Снились голые бабы в красно-белых шарфах, и победа "Спартака" над немецко-фашистскими захватчиками под Сталинградом.

А утром я вскочил и поцеловал велосипед в руль.

ЖИВЁМ, ВЕЛИК!

33

Анна КУЗНЕЦОВА

Анжелика

Он живет в Сети. Путешествует по ночам. Днём спит.

Всегда только так.

Его жизнь растворяется в сайтах и линках и потому холодильник пуст, вместо мебели - картонные коробки и матрас на полу.

Несколько лет назад неожиданно стал слепнуть. Причина - плохой монитор.

Операция. Денег едва хватило.

Теперь в глазах у него искусственные хрусталики. Конечно, пришлось приобрести новый монитор.

У него несколько десятков имен.

Он блуждает в чатах как АЛЕНКА БУЛКИНА и как GASTROENTEROLOG; как RASPREDVAL и как АЛЕКСАНДР СУВОРОВ; как ЛЕДИ ДИ и как ИГОРЬ СЛОН; и конечно, как АНЖЕЛИКА.

Это его любимое имя.

Когда изредка он звонит мне по телефону, то представляется всегда так: "Анжелика."

Однажды в сети я наблюдала беседу АНЖЕЛИКИ с неким FREDDY.

FREDDY клеился, предлагал встретится на Пушке, хвалился своим фитнесс-клубом.

"Ах, FREDDY, вряд ли фитнесс - это то, что мне нужно." - отвечала Анжелика, обильно пересыпая текст смайликами, - "Дело в том, что я - это два маленьких фальшивых камушка..."

34

Василий ЛИФАНОВ

Третья

Это случилось той прекрасной влажной осенней ночью, когда я не только знал, что мир - добр, но когда так оно и было.

Третий час.

Позади - смутные дома.

Впереди, на желтеющем Ленинском, где - фонари, рекламы и ждущие проститутки - шумные взапуски редких автомашин, полосующих огромные лужи.

Пересекаю проспект и встаю на обочине позади низвергающегося водостока.

Поднимаю руку навстречу далёкой череде фар.

Одна пара тут же начинает сближаться по длинной диагонали...

Откидываю капюшон.

... Не тронув лужи, метрах в двух останавливается довольно чистая вишнёвая "пятёрка".

Схожу на проезжую.

Открываю дверь, наклоняюсь.

Лет 45. Объёмный, в кожаной куртке. Широкое добротное лицо. Изучающий взгляд. Усы. Переплетённый руль. Массивная ладонь. Под лобовым стеклом, на панели - декоративная "царская" корона.

- Доброй ночи. Мне до Берёзовой аллеи.

Неторопливо:

- Это в районе "Ботанического сада"?

- Ну.

- И сколько?

- 100!

Отрицательно качает головой.

- А сколько, по-вашему?

- 200. И нормально доедем.

- Давайте за 150!

Неторопливо уточняет:

- За 180.

- А давайте, всё-таки, за 150! И нормально доедем!

Отрицательно качает головой.

Распрямляюсь и захлопываю дверь.

"Пятёрка" плавно трогается.

Отвернувшись к далёкой череде фар, отступаю на бордюр.

...

И вдруг за плечом - короткий сигнал.

Оборачиваюсь - остановившаяся "пятёрка" призывно подмигивает задними фарами.

Повеселев, шагаю с бордюра.

Распахиваю дверь, оборачиваю рюкзак и задвигаюсь на переднее сидение.

Захлопываю.

Машина плавно трогается и быстро набирает скорость.

Складываю руки поверх рюкзака.

Оставляем позади взлетающего Гагарина.

Интересуется:

- А твоя Берёзовая аллея точно рядом с "Ботаническим садом"? Не дальше? Не в Свиблово, случайно? Не в Бибирево?

- Рядом, рядом. Отвечаю.

Поворачивает широкое усатое лицо:

- А то, знаешь, всякие есть деятели! - снова смотрит вперёд - Взял тут одного. Говорит: "Мне на Ленинский". Ну, садись. Думал, где-то посередине. А ему дом 132 оказался нужен! А это, чтоб ты знал, у Вернадского, в дальнем конце! - и поводит головой - Хитрецы, мать их! - и переключает передачу массивной ладонью.

- Берёзовая аллея короткая, не волнуйтесь. И прямо от метро идёт.

Кивает.

Смотрю на его добротный профиль:

- А странно: вы, вроде, занимаетесь извозом, а Москву не знаете!

Убеждённо:

- Невозможно! Я как перебрался сюда пять лет назад, так и бомблю, и постоянно что-то для себя открываю.

- До сих пор?

Кивает.

- А я вот на велосипеде третий сезон по Москве гоняю, а уже изучил её, как свои пальцы.

Искоса:

- Это тебе так кажется.

Пожимаю плечами.

Глядя вперёд:

- Нет, конечно, зрительно-то я её хорошо знаю. Я имею в виду по названиям. - переключает передачу - Я, может, по этой улице уже сто раз проезжал, а как она называется - без понятия. А приезжаешь - ба, мама дорогая, ах вот ты какой, северный олень!

Проезжаем "Октябрьскую".

Оставляем позади белые патрульные "Форды" и чёрный "Мерседес", с которым вовсю идёт работа по "разводу" на деньги.

Интересуюсь:

- А вас не тормозят... эти?

Взглянув в боковое:

- Да нет. Они по ночам иномарки больше любят. А днём я мало езжу. Днём по Москве - разве езда? Онанизм! - и, помолчав - Могут, правда, тормознуть, если ты с девкой едешь.

- С проституткой?

- Снял ты её, положим, и везёшь с "точки" домой, а они тут как тут. Вот ты и попадаешь. У них же паспортов нет.

- Не берут?

- Кто не берёт, а у большинства их просто нет. У сутенёра хранятся, или в конторе. - и, искоса - Да и сам посуди: зачем проститутке документы?

- Ну да. - соглашаюсь я - Незачем.

Заворачиваем на Манежную.

От делать нечего интересуюсь:

- А какой сейчас у ментов тариф, если с ней останавливают?

Выкручивая руль:

- Пятихатка. Минимум! И никуда ты не денешься. Ты уже отдал за неё, предположим, 100, или 150 грин, так что, не отдашь пятихатку? - Отдашь, конечно. Не обламывать же кайф! - поворачивает широкое усатое лицо и подмигивает - Так ведь вы, молодёжь, говорите?

Улыбаюсь:

- Так.

Теплея добротным профилем:

- От дочери этих слов поднабрался. Красавица стала. Бойкая такая, модная. Видемся втайне от жены. - вздыхает - Жаль только, редко... А менты... Они и позицию-то занимают, чтобы "точку" видеть. Только отъедешь, глядь - пристроились, голуби. А отстегнёшь, так тебе уважение. С мигалками, и до дома.

Недоумённо поворачиваю голову:

- А это ещё зачем?

- Чтоб другие менты не беспокоили.

Усмехаюсь:

- Почётный экскорт.

- Ага. Сервис.

Проезжаем Большой Театр.

Восклицаю:

- Но ведь часто мужики помимо секса на проститутках ещё ж и отрываются! Даже, наверное, и убить могут для разрядки. Всё равно ж без документов - никто ведь искать не будет!

Глядя вперёд:

- Ну, убивать-то навряд ли будут. Хлопотно. А вот избить или поиздеваться - это да. Это часто бывает.

Вздыхаю:

- Мда... И ничего тут не поделать.

Неторопливо:

- Ну почему не поделать? У каждой точки своя "крыша" есть. Поиздевались над ней, положим, так она запомнила адрес или примерно где всё было, и туда едут разбираться.

Усмехаюсь:

- И чувак опять попадает. И уже - по-крупному.

- А потом сама "мамка", перед тем как девок вывести, обычно смотрит - что за человек клиент, чего от него, примерно, можно ожидать.

- И запоминает?

- А как же. Вплоть до номера машины.

Задумываюсь.

Едем по Сретенке.

- А вот если её на несколько человек взяли - на двоих там, или на троих. Вскладчину. Это как, по понятиям их бизнеса, считается нарушением?

Глядя вперёд:

- Да нет. Если не издевались, то всё нормально. Деньги же уплачены за одну.

Улыбаюсь:

- Мы, я помню, брали на троих... Наташкой звали. Вот смеху-то было! Чулки на ней порвали. Но отработала как следует. Даже утром посуду помыла и в магазин сбегала.

Поворачивает широкое усатое лицо:

- Да среди них вообще много хороших людей встречается! Я вот живу с ними второй год и не могу пожаловаться.

Изумлённо:

- Вы? Живёте?

Глядя вперёд:

- Случайно вышло. С женой разошёлся, так она из дома выгонять стала. Ушёл. Бомблю по-прежнему, да у знакомых кантуюсь. А тут заехал чёрти куда, чуть ли не в область, и меня одна останавливает. Молодая такая шалава, красивая, со свежим фингалом. "Умоляю, отвези! Денег нет, хоть убей, видишь, всё отобрали! Или хочешь, трахнемся на заднем сидении или минет тебе сделаю?" Ну и отвёз её. За минетик.

Смотрю на него.

Переключает передачу массивной ладонью:

- Минетик - это моя слабость... А по дороге подружились. Её тоже, кстати, Наташкой зовут. Рассказала свою историю, я - свою. А она и предложила - живи, мол, с нами, будешь забирать нас после работы! Им так удобно. Вот и живу.

Улыбаюсь:

- Со всеми живёте-то?

- С четырьмя.

Уважительно поднимаю брови.

Взглянув:

- И ни ревности там какой-то друг к другу, ничего. Звонит она мне, положим, часа в три: "Забери, я там-то, там-то." Еду, забираю. По дороге вина купим, еды. Дома отдохнём, развлечёмся. Разговоры, то, сё, всё культурно. А потом либо спать завалимся, либо еду бомбить, либо за другой подругой. Дружно живём, по-человечески.

Пересекаем Садовое.

- Да. Только жаль, истаскиваются они от такой жизни очень быстро.

Неторопливо соглашается:

- Да. Текучка там большая. Мои же девки не с улицы работают, а - по вызову, из конторы. А там строго. Раз форму потеряла - всё, гуляй, дорогая. На улицу иди.

- Вот-вот. По-любому это путь вниз.

Усмехается:

- Ну почему же вниз? Вон, та же Наташка. Месяц назад забрал её от одного. На следующий день - снова. Потом ещё раз, ещё. А тут этот парень является в контору и откупает её.

- Неужто влюбился?

- И правильно сделал! Наташка - очень хороший человек. И девка - целует свои массивные пальцы - ВО!

- И... как у них всё?

- Скоро свадьба. Меня пригласила. Он-то не знает, что я с ней... - и, взглянув - А если даже и знает, то и что с того? Раз с "точки" взял, значит, прошлое забыто.

Задумчиво:

- Прям как про Золушку.

Глядя вперёд:

- А чего: ему - 25, ей - 18, вся жизнь впереди. Живи, да радуйся.

- Знаете, в русской литературе прошлого века, кажется, у Куприна, есть повесть "Яма" про публичный дом. И там девушки тоже всё мечтали замуж выйти. Но те, которым это удавалось, стабильно возвращались обратно.

Поворачивает широкое усатое лицо:

- А у меня это уже третья! И у первых двух тьфу, тьфу, всё пока отлично.

- Тогда дай Бог и Наташке того же.

- Дай Бог всем!

Проезжаем Сельскохозяйственную улицу.

Выворачиваем на Берёзовую аллею.

Командую:

- После перекрёстка - сразу в правый ряд... Угу... А перед остановкой - направо... Да, здесь!.. И - вдоль дома, пока не упрётесь фарами в помойку... Теперь налево... Прямо... Тут остановите!

Вынимаю 150 рублей, отдаю.

Открываю дверь.

- Спасибо вам.

- Не за что. Я здесь выеду?

- Да. Удачи!

- Счастливо.

И, подхватив рюкзак, выбираюсь с переднего сидения.

Оборачиваю на плечо и захлопываю дверь.

"Пятёрка" плавно трогается и, повернув, исчезает за углом.

Иду к дому.

35

Василий ЛИФАНОВ, Ольга ОСИПОВА при со-участии Анны КУЗНЕЦОВОЙ

Пламя

На лесной опушке стоит бревенчатый кинотеатр "Дремучий", уклеенный афишами: "Пламя. Эротический триллер. Премьера."

К кассам тянется очередь.

Стоят празднично одетые медведи, лисы, лоси, волки, ежи, белочки, бобры, зайцы.

Подъезжают машины, звонят мобильники...

Вежливо пропуская друг друга, заходят в зал и чинно рассаживаются.

Свет гаснет, проекционные лучи падают на экран - и тот страстно вздыхает... Затем трепещет, выгибается, идёт волной и начинает постанывать - всё громче, громче, громче...

Медведи густо краснеют; лисы обмахиваются хвостами; лоси аплодируют; волки зубоскалят; ежи ощетиниваются; белочки хихикают; бобры свистят; зайцы ёрзают.

А обезумевший экран под лаской проекционных лучей уже рвётся то в одну, то в другую сторону и кричит, кричит, кричит в упоении! Наконец, издаёт неистовый вопль и... ВЗРЫВАЕТСЯ, и пламя охватывает зал!

ПОЖАР!!!

Разом вспыхивают стены, пол, потолок.

На выходе, мгновенно - свалка. Пытаясь пробиться, обезумевшие звери яростно дерутся, рвут, полосуют и затаптывают упавших.

Когти, клыки, рёв, кровь... Хруст мобильников.

Обрушивается горящая балка.

На лесной опушке догорает кинотеатр "Дремучий".

В кустах перевязанные и загипсованные медведи занимаются любовью.

Кряхтя и постанывая.

36

Александр МАРГОРИН

Пистолет

Ещё в детстве, когда старушки спрашивали меня: "А кем ты хочешь стать, когда вырастешь, Сашенька?", я отвечал: "Преступником или милиционером!" И те и другие, как я знал по фильмам, были людьми вооруженными, а мне с детства хотелось иметь оружие. Я даже читал именно те книжки и смотрел именно те фильмы, в которых действовали вооруженные люди. И представлял себя героем этих книжек и фильмов.

Особенно любил я Гойко Митича: он всё время появлялся на экране с винчестером, отобранным у белых, и палил из него.

Ещё любил я ходить в музей Советской Армии. Любовался пистолетами. Там были и советские, и трофейные. Учился разбираться в системах.

Но вот я вырос, но ни преступником, ни милиционером не стал, предав, может быть, в какой-то степени свою мечту. Причина в том, что я имел интеллигентное окружение. Родители, друзья - все, в общем, благополучные "итээры".

Правда, в армии сержант говорил про меня: "Что вы за него заступаетесь! Маргорин - это преступник, ему надо сидеть в тюрьме!" Потому что я плохо служил. Меня даже не назначали в караул, чтобы не давать в руки заряженное оружие. Боялись, что я расстреляю своих товарищей, или застрелюсь сам. Впрочем, этот "СКС", дура такая, четыре кило веса, мне был не интересен. В кино обычно всё выхватывают, а тут и не выхватишь... Четыре кило... И некрасивый.

Короче, шли годы. Стал я почему-то художником. И вот, дожил до тридцати, и вдруг, жизнь - вижу - изменилась. Стала жизнь просто кишеть оружием! У всех вокруг оно есть: у чеченцев - есть, у милиции - есть, у бизнесменов, охранников, коммунистов, баркашей.... Получается, что оружия нет только у меня, а ведь я его всю жизнь хотел... Можно купить пистолет, хотя бы газовый, но денег нет, а зарабатывать скучно и противно, в общем-то.

Теперь уже я, вроде, взрослый, и непонятно: зачем оно, оружие? Никто на меня не нападает, никто не угрожает. Люди, меня окружающие по жизни, говорят: "Зачем тебе пистолет! Может, у тебя есть обувь недраная? Может у тебя есть одежда хорошая? Инструменты? Студия? Ты заплатил за квартиру и за телефон?"

Я понимаю, они правы. Пистолет для меня не необходимость, но, на самом деле, некий символ... Сакральный предмет. Если у меня сейчас появится пистолет, то я его, конечно, положу в стол. Ну, может быть, поеду за город - попробовать. Но это западло - иметь оружие и не стрелять из него. Это онанизм.

Видимо, надо стать нужным пистолету, чтобы он сам ко мне пришел, бесплатно. Может быть, как указание дальнейшего Пути. А покупать за деньги - не буду. Да и нельзя за деньги купить ничего хорошего... Например, покупаешь ты за деньги компьютер, подключаешься к Интернету, и пожалуйста - общайся со всем миром... Но какой смысл общаться, если нельзя выхватить ствол, и, например, пристрелить собеседника... Никакого.

Теперь мне всё чаще кажется, что я сам становлюсь пистолетом. Становлюсь пистолетом ТТ, с воронёными эбонитовыми накладками на рукоятке..............

37

Василий ЛИФАНОВ

Если жил, значит, будет жить

В смерти отца я тоже виноват.

Не так, чтобы прямо виноват, но косвенно. Единственно, что меня радует - это то, что он умер без боли... Да, боли не было. Разрывная в лоб - это просто удар и темнота, и ты - на скамейке запасных... Вот, смотри, это его последний митинг... Съемка, правда, любительская, и микрофон был сломан, но... отличный он, да?.. Блин, он не-ре-аль-но зажигал людей, нереально!.. А, вот, видишь - красная точка появилась? Это лазерный прицел... Сейчас... Смотри... ... Ну, дальше неинтересно. Дай пульт.

Отец не всегда был таким крутым.

До истории с Лениным он совсем другим был. Полная противоположность: вялый, зачуханный, беспонтовый, зато рыбак заядлый. Это единственное, в чём у него был талант. Всё остальное он делал откровенно плохо, и душу ни во что не вкладывал. Таких, как он, много. Не думаю, чтобы его кто-то любил. Так, терпели... На водоёмы же он сливался при каждом удобном случае, а после увольнения вообще забил на всё, кроме удочек. Ловил тонны солитерной рыбы, и ни фига не делал. Толку от него было, как от козла - молока. Ну и в один прекрасный день маму, которая содержала нас всех, это достало. И она сказала отцу, чтобы он или устраивался на работу и хоть какие-то деньги в дом тащил, или уматывал и не возвращался... Жёстко, да? Прямо как в сказке. Я про этот договор ничего не знал - был в институте. Ну так вот. Отец сунулся было в одно место, в другое, а никто не берёт. Если плюешь на общество, то и общество плюет на тебя. Да и слишком старым он стал, чтобы учиться быть полезным. И тогда отец стал собираться на улицу. Оделся потеплее, собрал рюкзак, умылся в последний раз. А тут как раз у меня компьютер подвис, и я пошел покурить. Выхожу, значит, в прихожую, и вижу всё это дело. Ну и интересуюсь мимоходом: "Куда-то это ты собрался на ночь глядя? На ночную, что ли, рыбалку с фосфорным поплавком?" А отец грустно так отвечает, что бомжевать. Я ушам своим не поверил. Сначала подумал, что он прикалывается. "Так ведь не май месяц, чтобы бомжевать - отвечаю - а октябрь. Холодный, между прочим, как гадина!" Нет, нет, я, конечно, не так сказал. Но подумал. Тогда он мне всё рассказывает, и я понимаю, что дело и впрямь табак. Наша мама в хозяйстве - сущий боцман. Упрашивать её бесполезно и хлопотно. Поэтому всё - в силе. И пока я это думаю, отец берёт свой рюкзак, выходит за дверь и лифт вызывает. Стоит такой маленький, щупленький, дурацкий, а у меня сердце будто дверью прищемило - наверное, впервые в жизни... Вот уже двери лифта открылись. И он вошел туда... И тут у меня в башке будто гексаген полыхнул!! Шарахнуло так, что аж яйца зазвенели!! Я срываюсь и едва успеваю ногу заклинить меж дверей. Короче, вытащил я отца из лифта и повёл в свою комнату. Усадил перед компьютером, перезагрузился и открыл "Фотошоп". Нашел превьюху его фотографии, тоже открыл. И открыл ещё макет прошлого номера нашей газеты. Мне там нужно было в фотокомикс портрет Ленина вставить, и, как назло, никаких материалов под рукой не оказалось. А наутро уже нужно было макет в типографию везти. И тогда я от полной безнадёги сканировал какую-то фотографию отца и быстренько ему бородку приделал, усики и кепку. И вылитый Ленин получился, веришь?! В общем, объяснил я все это отцу, а он не догоняет. Я ему втолковываю, что это - его последний шанс найти работу и бабцос в семейный бюджет закинуть, а он опять не врубается. И тут я уже просто ору на него: "Лениным будешь работать, Лениным, понял? Загримируешься, войдешь в образ и сядешь между станцией "Арбатская" и "Библиотека им. В.И.Ленина" в переходе. Положишь кепку на пол и пожертвования будешь собирать!" Он, естественно, офигел от этой мысли, но выбора у него не было. Тогда я пошел к маме и презентовал наш новый проект. Сказал только, что отец-Ленин будет с иностранцами на Красной Площади фоткаться за деньги - ну, чтобы она не беспокоилась. И мама дала "добро".

Подождали мы месяцок, пока всё не пришло в готовность. Все это время я тренировал отца по йоговской системе - учил правильно замирать. Параллельно справлял для него грим всякий и костюмчик - знакомая пошила. Придумал также слоган и дизайн таблички.

Первый выход отца "на работу" мы приурочили к ноябрьским праздникам. Была как раз годовщина Революции. Приехали мы на "Библиотеку им. В.И.Ленина". В вагоне люди на нас косились, поэтому отцу пришлось черные очёчки нацепить. Пришли, значит, в переход. Отец сел, поправил красный бант, снял очёчки, положил кепку, протер лысину и поставил картонную табличку. Текст на ней был знатный: "Люди. Я освободился. Помогите." И замер, как учили. Я же пошел вопросы аренды разруливать. На моё счастье менты вменяемые попались. Мы быстро перетёрли и договорились об испытательном сроке и тарифе. Я возвращаюсь к отцу, смотрю, а у него в кепке жизнь бурлит. Подает народ откинувшемуся Ленину, ох, как подает! Присел я рядом на корточки, провёл последний инструктаж и пошел по своим делам.

Вечером в семье был праздник. Отец за день заработал столько, сколько мама за месяц мечтала. Мама, осознав это, сразу же ему почёт и уважение оказала, на стол накрыла. Отец за столом всё смущенно улыбался, почесывался и на меня посматривал. А я лишь лыбился над салатом оливье, как Чеширский кот. Чертовски, знаешь ли, приятно, когда твой проект удаётся! Тем более проект такого высокого значения. Высочайшего значения! Я же отца родного спас!

Так и пошло. Рука дающего не скудела. Почему-то вождю сочувствовали все - от старушек до мордатых бизнесменов. Даже скины отцу подавали. Наверное, считали, что Ленин - это первый российский бритоголовый. Отец прилично зарабатывал не только в метро, но и на улицах, и в крупных магазинах - там, где я ему говорил сидеть. Я был, типа, его продюсер. Бюджет нашей семьи быстро поправился, и появились излишки. Я себе в комп памяти прикупил, мама приоделась, а у отца завелись фирменные мормышки.

Случилось же это в апреле, 22 числа.

Я вот сколько не вспоминаю тот день и всё, что потом произошло, так до конца и не могу въехать. Нет, то есть мозгами я, вроде, все понимаю - как никак, грамотный - а вот ощутить это, прочувствовать, как, скажем, я чувствую свои руки - не могу, хоть убей! Наверное, и не нужно это - до конца понимать. Чудо свершилось, и бог с ним! В общем, утром 22 апреля отец проснулся другим человеком - совсем другим, абсолютно другим. Он проснулся... Лениным! Чего ты фыркаешь в носик, дубина сучковатая, всё так и было! Ведь 22 апреля - что за день, ты в курсе? - Это день рождения Ленина. Вот он и родился заново - в моём отце. Видимо, мы его вызвали. Со скамейки запасных... В фильмах эта "фишка" часто используется. Ну, помнишь, когда дух умершего чела на спиритическом сеансе входит в тело живого - как бы берёт его напрокат - и всякие разговоры разговаривает? Тут же все было как-то очень странно. Странненько. Это был... Как бы это выразиться поточнее... Это был не тот Ленин, который умер при Советской власти и в Мавзолее застрял, как падаль. Это был, скорее... современный Ленин на базе моего отца! Но это я потом понял. А тогда... Тогда он ко мне в комнату зашел ни свет ни заря, вежливо извинился, сел на кровать, и, раскрыв блокнотик, попросил рассказать о компьютере. А я, прикинь, сонный, мутный. А когда глаза продрал, то ещё больше удивился. Отец был не аморф, как обычно, а сгусток! Гвоздь! Держится прямо, движения уверенные, энергией пышет, взгляд острый, внимательный, говорит быстро и сплошь афоризмами. Типа... Сейчас вспомню... А, вот, к примеру: "Всё знают те, кому положено!" Или: "Если долго идти, сынок, то можно и выйти!" Ну совсем другой человек, я тебе говорю, совсем! Ну, конечно, рассказал я ему кое-что, комп включил, показал ссылки разные в Интернете, книжки дал полистать. А он вопросы разные сыпет, причем толковые вопросы, и сосредоточено так всё изучает. Попросил меня книжки кое-какие в библиотеке взять и журналы. И знаешь, до меня вдруг дошло, что мой отец, на самом-то деле, такой и есть! Мне очень понравилось с ним тем утром общаться. Но тут вдруг мама в комнату заглянула, удивилась и спросила отца, показав кепку, не собирается ли он на работу? И тот, увидев кепку, прямо на глазах обмяк, и снова стал прежним. Его как подменили. В себя пришел, блин... Ну, собрался он и поплёлся на точку. А я, озадаченный, в институт почапал. Вечером спросил у отца про утро, а тот сам удивился - чего это на него нашло? А на следующее утро всё опять повторилось. Отца опять неузнаваемо моторило, и он опять пытался разобраться во всём. И опять при виде кепки он преобразился в себя-прежнего. А вечером попросил меня, чтобы я с мамой договорился, чтобы он на работу мог отправляться на пару часов позже. Потому что преображаться в ТОГО персонажа и позволять ему двигать собой - интересно. Хотя и жутковато. И я выполнил его просьбу, потому что мне тоже было интересно с ТЕМ, который - ОТЕЦ. И даже больше, чем... интересно. Помню, как-то подошёл он к окну, а у меня комната - на солнечной стороне, подошёл, постоял весь высветленный и... ничего не сказал. Лишь улыбнулся - доверчиво так... И мне - ей богу! - вдруг ТАК захотелось обнять его, что... что... тут же как-то стыдно стало, жарко... Но... Гм... Так на чём я остановился? А, всё, вспомнил! Рассказываю дальше. Когда отец обратился ко мне с просьбой об отсрочке, я её, конечно же, выполнил. Но, зная мамины запросы, предупредил, что появляться на точке позже, чем в три часа, смысла нет, поэтому он должен по любому укладываться до двух. И ровно в два по любому приходить в себя, каким угодно могучим волевым усилием. Или же пусть кепку на будильник надевает. Отец согласился, и я всё уладил. Объяснил маме, что отец репетирует роль для фильма и что это - явление временное.

Вот так всё и покатилось. Отец, нацепив кепку, бородку и прочую спецодежду, плелся на работу в два часа дня, а до этого упорно самообразовывался и энергично тусовал. Со мной, с бабульками во дворе, с мужиками у гаражей, с людьми в очередях. И всюду он говорил что-то такое, что заставляло людей глубоко так задумываться. Вроде простую фразу скажет, а человек раз - и понял что-то свое, сокровенное... Сильный ты, или слабый, Нужное-тебе-Слово всегда имеется. И он это Слово знал... В общем, авторитет отца рос не по дням, а по часам. Скоро его начали у подъезда поджидать, приглашать, советоваться. Разные люди случались. Он никому не отказывал, но, как Золушка, в определенный момент сбегал. Когда же он в гриме выбредал из подъезда, его никто не узнавал.

А тут вдруг в начале лета мама заболела. Для её лечения понадобилась дорогая операция в дорогой клинике. И пришлось отцу давить себя-утреннего чуть ли не с пробуждения и отправляться на работу спозаранку, потому что нужно было деньги зарабатывать. Деньжищи. И что меня удивило, он сам это начал проделывать, я ему ничего не говорил. Я тоже, несмотря на сессию, какие-то заказы ковырял. Так продолжалось целый месяц. Отец по вечерам не просто вялый, а супер-вялый по квартире бродил. Хмурый какой-то он был, неразговорчивый. Зачем-то удочки соседу отдал. Да и мне, если честно, как-то невесело было. Но вот мама пошла на поправку и я ожил. А отец - тот напротив, ещё глубже в депрессуху ушёл. Я пытался его раскочегарить - и как рыба об лёд. А когда мама вернулась, он исчез. "Ушел к людям. Не ищите меня. Простите, прощайте." - так было в записке написано. Ленинский же кепарик, бородка и картонка в мусорном ведре отдыхали. С мамой истерика произошла. Я, конечно, успокоил ее как-то, объяснив там что-то. И она в конце концов смирилась.

С тех пор отец к нам больше не возвращался, ему стало некогда. Вокруг него теперь всегда клубились люди. Они же и помогали ему во всем. Это тогда я понял, что власть денег заканчивается там, где начинается власть чего-то другого. Позволив Утреннему Персонажу забрать себя целиком, отец, похоже, впервые в жизни был по-настоящему счастлив. Он говорил на площадях, на вокзалах, везде. И люди проникались его Словами... Да нет, ни к какой революции он не призывал. Революции, войны - это позавчерашний день, это он мне ещё 22 апреля объяснил. Все революции надо в себе делать. Отец просто глаза людям открывал. Без лицензии. И в этом была его угроза. И в этом был его новый Смысл. А когда этот Смысл обретаешь, то не только деньги, а вообще очень многое становится "параллельно" - и то, что постоянно в менты принимают за организацию несанкционированных митингов, и то, что прессуют безжалостно, и то, что непременно случится на ТОМ митинге...

Дай-ка мне пульт.

Вызовем Его ещё раз.

Ещё много раз.

37

Василий ЛИФАНОВ

Он и Она

В Выборге есть очень длинный - метров 200 - мост, прямой, как стрела, отделяющий протоку, окамляющую остров со старинным замком-музеем, от залива, по которому ползут суда, тарахтят катера и скользят яхты.

По самому же мосту проходит оживлённое шоссе к русско-финской границе, и идёт нескончаемый поток грузовых и легковых машин. Справа - там, где мост упирается в берег - расположено летнее кафе.

И у местных, выборгских, есть обычай: во время свадьбы жених должен пронести невесту на руках через весь мост, продемонстрировав крепость их союза, где он - глава и опора. Свадебный же кортеж, высадив их на левом берегу, переезжает на правый, к летнему кафе, где ждёт молодожёнов. И когда жених несёт невесту, его подбадривают криками родня, друзья и гости, а из проезжающих машин сигналят.

И первой была пара:

Он - коренастый, плотный, основательный; Она - стройная и уверенная.

Он взял Её на руки и, не торопясь, перешёл мост.

Второй была пара:

Он - высокий, широкоплечий, подтянутый; Она - миниатюрная и смешливая.

Он посадил Её на плечо и легко перебежал мост.

А третьей была пара:

Он - маленький, весёлый, заводной; а Она - большая и спокойная.

И вот Он, поднатужившись, берёт Её на руки и трогается в путь...

Идёт, пошатываясь, Она же крепко обвила Его шею белыми полными руками.

А отовсюду - подбадривающие крики, сигналы машин, мол, давай, мужик, не осрамись!

Конец же моста - далеко, далеко...

Тяжело пыхтит сквозь Её кружева, по лбу бегут капли пота.

...

И вот Его руки начинают опускаться...

А крики - всё громче, сигналы - всё непрерывней: сигналят и встречные, и попутные машины; сигналят проплывающие катера и даже большой сухогруз, выходящий из залива, издаёт мощный низкий рёв - давай, мужик, не осрамись!

А руки всё ниже, ниже...

А конец моста - ещё так далеко!

И - опускаются совсем!

...

Наступает тишина: смолкают огорчённые друзья, смолкают машины, катера и сухогруз, смолкает всё...

И вдруг - всё опять взрывается в ликующих криках и сигналах:

УРА!!! БИ-БИИИИ!!! УУУУ!!!

Это Она несёт Его на руках - весь оставшийся путь...

А Он, крутя улыбающейся головой, ПОБЕДНО потрясает руками!

38

Василий ЛИФАНОВ, Анна МЕЛЬНИКОВА

Куршик

Как обнаружилось потом, когда всё уже закончилось, Вершина нашей с Аней истории, когда нас действительно коснулся Космос, пришлась точно на середину отмерянного нам двухлетнего срока - на июль нашего первого лета, когда мы попали на Куршскую косу.

Тогда-то Аня и написала эту сказку о Куршике, потому что как только мы приехали на косу, мы решили обязательно найти на ней некое воплощение Главного Духа этих мест, Куршика, чтобы попросить у Него благорасположения. И мы Его нашли, в первый же вечер - это была небольшая сухая коряжка, в которой - если ей чуть-чуть подвести зубной пастой "рот" и "глазок" - явственно угадывался профиль Куршика. И всё наше с Аней пребывание на косе Он стоял в нашей комнате, на печке, в почётном красном углу.

И всё было дивно, дивно, дивно...

И высоко...

А в последний вечер перед нашим отъездом мы решили устроить Куршику праздник. Аня сочинила сказку-космогонию про то, как возникли эти прекрасные места, а я построил на пляже из вынесенных Балтийским морем деревянных чурбаков крепость-"капище", внутри которой воздвиг "палаточку", куда на "трон" из пенопласта поставил Куршика.

Потом мы торжественно принесли Ему дары, угощение, а затем разыграли в лицах нашу сказку-космогонию, дабы повеселить древнего Духа Куршской косы.

И был бескрайний янтарный закат над Балтийским морем, и бежали от горизонта вызолоченные волны и рушились неутомимо, и свистел в дырах "капища" ветер и слова уносил, и трепетал на шесте мочальный "стяг", взирал из "палаточки" Куршик, и летел, летел тончайший белый песок, заметая наши следы...

Вот Анина сказка.

"Жил и правил в давние времена царь Балтый, и было у него несчитанное количество сыновей, дочерей, жён и любовниц. Как состарился Балтый, призвал к себе всю родню и разделил меж ними свои владения: леса - лешим, реки - русалкам, земли - крестьянам, фабрики - рабочим. Свободным только песок остался: его младший сын, Куршик, по Ветру пускал, забавлялся, отцовского клича не слыша. Разгневался Балтый на беспечного сына и лишил его и надела, и благословения. Так и болтался Куршик с Ветром и своими мечтами по свету, пока не повстречал в малиннике Деву Лесную, красу расписную. Идёт она по тропинке, как лебёдушка плывёт, а за ней коса золотым кружевом тянется - что ещё мечтателю надо? Влюбился Куршик без памяти, руку и сердце протягивает. А девица только усмехается: зачем, мол, тебе хозяйка, у тебя и дома-то нет. Куда гостей приглашать собираешься? Помчался Куршик к себе на Балтику, решил к свадьбе хоромы песчаные отгрохать. Да не тут-то было. Только фундамент заложит, за песчаным кирпичом потянется, а Ветер-шалун уже разметал его во все стороны - не верит, что друг остепенился. Разозлился Куршик, разругался с Ветром, день и ночь песок на море насыпает - дом проектирует. Стал тогда Ветер Морю нашёптывать: лежишь ты, не шевелишься, а твою гладь безмятежную песком забрасывают. Взбунтовалось Море, стало подкапывать под хоромовы стены. Совсем закручинился Куршик - не видать ему невесты.

Пожалела его бабка старая, что у Девы-красы в няньках числилась. Глаз опытный, сразу заметила, что растревожилось у её любимицы сердечко, расшалилась печёнка, расшатались зубы - любовь, ничего не поделаешь. Решила она ускорить свадьбу, а то что же от красы останется? Негоже, говорит она, песок по глади морской размазывать, как кашу по тарелке. Кашу надо хлебушком собирать, а песок корешками укреплять. Сказала и исчезла.

Стал Куршик думать, как ему деревья с кустами к себе заманить и придумал. Пойдёмте, говорит, ко мне жить, я вас заповедником объявлю, ни один листик с вашей маковки не упадёт. Закивали сосны соблазнённые, повелись и клёны-ясени, а следом потянулись грибы, земляники, ёжики, птицы всяческие. А над ними туча комарястая завывает: подгоняет, подбадривает. Расцвели хоромы буйным цветом, заколосилися, и из чащи навстречу Куршику выплыла Дева Лесная, краса расписная, косой золотой лес озарила. Тотчас пир горой закатили и свадьбу сыграли богатую. Шум, гам, дым коромыслом - гуляет свадьба. Накатила на Ветер чёрная зависть, подговорил он Море обрушиться волной пенною на куршиково счастье - послушалось Море. Да не рассчитало силы своей, перемахнуло и плюхнулось за другим берегом. Плещется, стонет жалобно: прости меня, Куршик, выпусти отсюда. Не хочу быть затоном, ряской покрываться, тухлой рыбой пахнуть. Пожалела его Дева-Краса, хлопнула в ладоши и протянула желобок узенький от моря до залива, чтобы могли они в гости ходить, волнами в догонялки играться.

А место то, что сочинил Куршик для своей невесты, стали называть Куршской косой, в память о пшеничном золоте заплетённом, без которого не было бы ни заповедника, ни сказки этой."

А потом я навалил вокруг "тына" охапки запасённого хвороста, сухого, как порох, и долго пытался поджечь его, отжимая ветер загорелой мускулистой спиной, а Аня, любимая моя! - статнотелая, буйноволосая, окаянноглазая Аня! - пела и плясала, и смеялась, и прыгала, и бегала по вызолоченным волнам в ослепительных взрывах брызг. Но вот, наконец, мне удалось запалить хворост, он чуть помедлил, помедлил, а потом - ПЫХ! - и вспыхнул разом! и летучее жаркое пламя, подхваченное ветром, мгновенно охватило всё наше "капище", охватило и заревело - ЯРОСТНО, МОГУЧЕ И СЧАСТЛИВО!

И веселящийся Куршик, став невидимым, вместе с клубами дыма улетел, улетел в сторону дюн, в сторону янтареющего в лучах заката соснового бора...

40

Василий ЛИФАНОВ

Особая благодарность:

Анне КУЗНЕЦОВОЙ, Александру МАРГОРИНУ, Анне СТАМБОЛЦЯН

Развеялся

На следующий день после бурного отмечания своего тридцатилетия возвращался с работы домой. Пошёл "своим" путём - через окраину ВВЦ, Ботанический Сад, промзону у реки Лихоборки - путём, где людей всегда меньше, чем деревьев.

Серо и сумрачно было вокруг.

Вокруг был пожухлый осенний лес.

Моросило.

Шёл и думал: "ПРИБЫВАЕТ ли моя жизнь, или уже УБЫВАЕТ?"

И не мог ответить. И от этого как-то муторно было.

С ветвей обрывались капли.

Вышел к промзоне.

Слева был бетонный забор, за которым - корпуса метрополитеновского депо. Справа - свалки с разбросанными тут и там останками машин. Осклизаясь, брёл между - по разъезженным размокшим колеям... И набрёл на валяющиеся ящики с пустыми бутылками. Подумал: "А не развеяться ли мне?" - и оглянулся, ища цель.

Невдалеке валялся остов иномарки.

Вообразив сей остов вражеским ТАНКОМ, начал с силой метать бутылки, которые, попадая, звонко рвались снопами осколков, осыпавших острым градом землю и внутренности салона, или же, срикошетив, улетали дальше.

Разошёлся, как школьник.

В ушах зазвенела песенка: "Если завтра война, если завтра - в поход, будь сегодня к походу готов!"

Стало жарко, азартно, весело.

Перекидав ящик, перевёл дух. Навстречу дохнул ветер.

Подставил ветру разгорячённое улыбающееся лицо...

И ВДРУГ ИНОМАРКА... ЗАВЫЛА!!!

Тонко, тоскливо...

Вой затих... Сдерживая дыхание, осторожно подошёл.

И заглянул.

... В усыпанном битым стеклом разгромленном салоне, припав на брюхо, дрожал парализованный ужасом ЩЕНОК...

Я охуел.

ВОКРУГ С ГРОХОТОМ РВАЛИСЬ БУТЫЛКИ И СЫПАЛОСЬ ОСТРОЕ СТЕКЛО.

... Щенок поднял морду и заскулил...

Я повернулся и побежал прочь.

Дома лёг спать.

41

Василий ЛИФАНОВ

Замечталась

Он возвращается домой тёмной моросящей ноябрьской ночью.

Проходит мимо крайнего подъезда и замечает рядом с опрокинутой урной что-то большое, тёмное и бесформенное.

Заинтересовавшись, заворачивает.

Не понятно.

Толкает ногой - и тёмная куча раскрывается, и оказывается большой Обезьяной - коричневой, плюшевой, с длинными руками, ногами, хвостом и круглой мордой с мечтательными пластмассовыми глазищами.

Лежит Обезьяна среди вывернутого из урны мусора.

Посмотрев, поворачивает и идёт дальше.

Останавливается.

Бросает взгляд назад.

И снова идёт.

Заходит в подъезд, поднимается на этаж, вставляет ключ и... вынимает.

Спускается.

Выходит из подъезда и идёт обратно.

Подходит к Обезьяне.

- Извини, но я не могу взять тебя в дом. Но зато я посажу тебя на качели, как будто тебя не выбросили, а ты сама пошла погулять, села на качели и замечталась! Ладно?

Наклоняется и берёт за промокшее мохнатое плечо, поднимает и несёт на вытянутой руке - такую отяжелевшую, большую - к детской площадке. Хвост волочится по асфальту.

Пробует усадить на обычные качели - заваливается.

Переносит к двойным.

И усаживает - верхом на седушку, опирает спиной на расходящиеся к перекладине трубы, голову же заправляет меж них, плотно.

Отступает, любуется: сидит его Обезьяна на качелях, расслаблено облокотясь, и смотрит куда-то своими мечтательными пластмассовыми глазищами.

Хвост же выходит из-под Неё и ровно свешивается с середины седушки.

Точно: вышла из дома погулять и замечталась!

А вернуться не может, потому что мокрая.

Немного качает Её, чтобы развлечь.

И идёт домой.

Так вот.

Обезьяна просидела-промечтала на качелях до самой весны!

Он Её качал-покачивал, дети, а однажды он видел, как Её качала какая-то старушка. Качала и разговаривала.

А весной стало пригревать солнышко, и Обезьяна исчезла.

Он порадовался: наверное, подсохла, пришла в себя и вернулась домой!

42

Василий ЛИФАНОВ

Истории красивого человека, записанные на диктофон

Мы сидим в гостях у моего друга Архипа Лабахуа, или, как его зовут друзья - Сипы, на его съёмной квартире на Алексеевской. Он уже показал нам свой кукольный театр, или, по-старинному, "вертеп", и угостил роскошным ужином, который сам же и приготовил, и сервировал на фамильном серебре.

В комнате очень уютно. На журнальном столике - фрукты, вино, чай. Витое серебро подстаканников мерцает в расходящемся световом луче, бьющем из "пуза" "парящего" под потолком светильника-космолёта, сотворённого Сипой из старой коробки передач BMW. По бортам космолёта вспыхивают красные и зелёные светодиоды, а внутри тихо, как сверчок, пощёлкивает реле. Из магнитофона приглушённо звучит классика.

Кто-то сидит на диванчике, смастерённым Сипой; кто-то - на кровати "made in Sipa", выглядывая из-под самодельного балдахина, как из шатра; кто-то покачивается в фирменном Сипином гамаке, протянутом от стены до стены; сам же худощавый носатый хозяин, одетый во всё чёрное, устроился в дипломном кресле своей сестрицы Томы и задумчиво глядит на нас, машинально вертя в больших натруженных пальцах сигарету...

Чудный вечер!

Прощальный вечер!

Сипа на днях уезжает из богатой Москвы - на родину, в нищий послевоенный Сухуми.

Жить.

И вдруг, тряхнув своей тёмной шевелюрой, Сипа начинает рассказывать истории.

А я включаю свой диктофон: ведь у красивого человека - и истории красивые, почему бы и не включить?

Лук

Эта история произошла, когда мне было лет 15-16, и я уже был настоящий взрослый подросток-придурок. Постоянно что-то придумывал, мастерил, и однажды решил сделать себе боевой лук.

(смеётся)

А теперь я вам прочту небольшую лекцию по боевому луку!

В любом случае он выше человеческого роста. Хотя были короткие конные татарские луки, но там была немножко другая конструкция. А там, где бой происходил в поле, в пешем строю - луки были стабильно два метра длиной.

И основа традиционного не кавказского даже, а вообще лукоделания - это кизил. Он наиболее подходящ в силу своей упругости. А делается как. Срезается двухметровый кизиловый прут толщиной где-то в 5 см., и начинают от середины убирать в каждую сторону, на сужение! - древесную массу, чтобы в сечении постоянно был полукруг. Сверху и снизу. После этого кладут этот прут на какую-нибудь солнечную поверхность, срезом вверх, привязывают в четырёх местах, чтобы он не деформировался, и солнце буквально за сутки просто ВЫЖИ-ГАЕТ всё лишнее из этого будущего лука, избавляя его от влаги и каких-то веществ, и он приобретает окончательную упругость.

Потом ты отвязываешь его, отвязал, и вот у тебя двухметровая палка - с двух сторон обработанная такими плоскостями. И это просто воплощение МОЩИ! Когда я держал в руках ровную эту палку, я уже чувствовал в ней какую-то просто... БЕЗУДЕРЖНУЮ энергию!

И вот, значит, у меня в руках этот прут, он широкий - 5 см. в середине, а потом сужается к краям, а у самых краёв утолщается, чтобы не дать тетиве опускаться. Тетива... Ну, у меня она была из капрона, а там, наверное, была жила животного. Она должна быть строго определённой длины, примерно, примерно! это угадывается и намечается петлями. И петля надевается сначала снизу, потом лук с уси-и-илием - всей своей силой и массой нужно налегать! - пере-ги-бается через бедро, петля накидывается сверху и... всё! И у тебя под рукой - струна, СТРУ-НА! тетива была, как СТРУНА! на ней можно было играть, буквально! Просто ты её тронешь пальцем, и она звенит, поёт... (блаженно зажмурившись, восклицает) Оу, такой, ТА-КОЙ кайф!

А стрелы делались из диких роз. Здесь те розы, которые растут - они туда-сюда, они неровные, а дикие розы растут очень ровно и достигают в высоте где-то метр. Я их срезал, и у меня получалось древко для стрелы. Затем делал ей оперение - два желобка в конце, куда клеил разрезанное поперёк перо какой-нибудь вороны, а потом ещё и красил из пульверизатора в серебрянный цвет, типа, у неё СЕРЕБРЯННОЕ ОПЕРЕНИЕ!

А для наконечников я использовал гвозди длиной 15 см. Это была отдельная работа! Что я делал: у меня были тиски, на которых я расплющивал 10 см. из этих 15 - и у меня получался такой наконечник, а всё остальное я стачивал напильником! - (показывает) с этой стороны, с этой, с той, с той - я буквально часа три тратил на то, чтобы создать штырь, который будет в итоге входить в древко стрелы. Затем я прожигал этим же раскалённым штырём дырку в этом бывшем стебле дикой розы, потом заливал туда клей "Момент", вставлял наконечник, обвязывал капроновой - тонкой-тонкой-очень тонкой ниточкой - очень туго - и создавался такой монолит. Получался наконечник, который плавно переходил в древко стрелы. И у меня была абсолютно реальная боевая стрела! Я её брал в руки и думал: БА! Вот это ДА! - Это было, правда, ТАКИМ впечатлением! И у меня этих стрел было, наверное, штук 10!

А всё это я делал в "Бюро-зоне" - на правительственной даче, которую нам дали, поскольку-постольку папа был высоким чином в своё время, и эта дача была огорожена высоким забором, целое угодье было огорожено, на въезде дежурил милицейский пост, и когда какие-то гости приезжали к нам, мне звонили и говорили: "Вот приехали такие-то"- и я говорил: "Да, да, пускайте, пускайте!" - и их впускали.

И самым частым гостём в "Бюро-зоне" был мой друг Ираклий Метревели, с бровями, как у Брежнева, и худой-худой! Причём с каждым днём он дистрофировал всё больше и больше, и я думал, что он вот-вот умрёт. (смеётся) Вот-вот! Но тем не менее, у него хватало силы духа, чтобы дружить! Уникальный человек!

И представьте, приезжает Ираклий, а я с этим луком туда-сюда бегаю. И он говорит: "ООО! Ты тут, я вижу, каким-то полезным делом занимаешься!" - я ему говорю: "Ты знаешь, но мой лук бьёт на 500 метров!" Он говорит: "Не может быть, на пол-километра!" Я говорю: "Давай проверять!" - и мы придумали такую игру. Мы выходили...

А там было травянистое поле, на которое я в одиночестве выходил и, пытаясь сохранить строгую перпендекулярность стрелы к земле... (встаёт в широкую стойку и, присев, вытягивает вверх руку) держа вот так лук, с трудом натягивал тетиву, и... А там же ещё немалая крепость пальцев нужна, потому что тетива со стрелой оттягивается до уха, не меньше, этими вот фалангами безымянного и среднего! (сгибает пальцы, показывает) И на них ТА-КАЯ при этом нагрузка ложится, ТА-КУЮ мощь ты ими заряжаешь!! Представьте, я целых ДВЕ НЕДЕЛИ тренировался, чтобы только суметь оттянуть тетиву на полную, хотя пальцы у меня скульпторские, неслабые! Ну вот. (снова встаёт в широкую стойку и, присев, вытягивает вверх руку) И я с трудом натягивал тетиву и - ббах! - и моя cеребрянная стрела с тугим свистом - шшшшшшшшшшш! - срывалась прямо в синее небо! ТАК это было красиво! А я как заворожённый стоял и смотрел на это её безудержное стремление ввысь! И так же заворожённо наблюдал, как она... очень-очень далеко, еле-еле видная! в какой-то момент начинала терять свою силу и, наконец... вот так вот (показывает) ПЕРЕВОРАЧИВАЛАСЬ! Именно этот момент, когда она ещё-ещё-ещё летит вверх и вдруг - бац! и у неё всё! уже нет сил! и она начинает медленно ПЕРЕВОРАЧИВАТЬСЯ... в этом синем-пресинем небе! эта серебрянная чёрточка! Это был ТА-КОЙ кайф!! И затем, набирая скорость, устремлялась вниз, набирая свою вторую силу: шшшшшшшшшш! - прямо на меня: ААА!! И я вот так вот раскрывался (глядя вверх, распахивает руки крестом), и в самый-самый последний момент... ОТПРЫГИВАЛ! И она - шшшшшшшшаххх!! - вонзалась в землю где-то в метре или в двух! И мелко-мелко дрожала! Моя серебрянная стрела! Среди сочно-зелёной травы!

И этот Ираклий пришёл со своими бровями и говорит: "Давай, сейчас я проверю и себя, и твой лук!" И я в очередной раз выстрелил, она улетела эта стрела, и вот этот Ираклий, дубина, он смотрит вверх, видит, что она падает и... в самый-самый последний момент слишком поздно отпрыгивает в сторону! И когда он уже уносит ногу, стрела СО СТРАШНОЙ, БЕЗУМНОЙ, УБИЙСТВЕННОЙ СИЛОЙ входит между его ахилессовой пятой и кроссовкой!! Представляете?! Пробивает кроссовку и пришпиливает к земле!! Ираклий падает на траву, как подкошенный, а поднимается уже ОЧЕНЬ медленно и уже ВЕСЬ бледный! (качает головой) Ему невероятно повезло! Представляете - этой острый, как бритва, наконечник прошёл буквально в миллиметре от его ноги!

Но это не было концом этой истории.

А конец наступил когда...

У меня было ещё другое развлечение с этим луком: выходить на опушку леса и с расстояния 50-100 метров целиться в самые тонкие деревья и просто стрелять в них.

И вот как-то я выхожу, мечу в какое-то дерево, самое тонкое, выпускаю стрелу, она летит с бешеной силой по абсолютной прямой - шшшшшшшшшш! и вдруг у самого леса резко отклоняется! и со звоном вонзается в какое-то толстое дерево метрах в двух от того, тонкого.

И я уже чувствую, вот здесь, в груди, что что-то ужасное - подхожу и вижу: в дереве торчит моя серебрянная стрела, и на середине этой стрелы, на пол-пути - воробей трепещет...

И вот тогда я сломал, сломал! этот лук, так это было... (морщится) ужасно, неприятно! Летел воробей и прекратил...

ЛАДОНЬ

(медленно, задумчиво)

Моя бывшая любимая девушка Манана... когда она была просто... моей любимой... в общем, одно время она, будучи Овном, вбила себе в голову, или... ну, не знаю, придумала себе такой... имидж, что если говоришь "нет", надо говорить "да"! Такое упрямство...

И как-то я из-за этого напился, и мы с ней опять разругались. А мы снимали квартиру на Мосфильмовской, впритык к "Мосфильму". И вот я пьяный в сердцах хлопнул дверью, ушёл, и отправился взбешенный гулять по улице, да... и всё думал, думал: "Что делать?"

И гуляя по улице, добрёл до решетчатого забора "Мосфильма". И присел на его бетонное основание. Сижу что-то думаю, думаю и постепенно вот эта моя безумная злоба она стала сменяться... добротой. Ну, выветрило как бы... И я стал думать: "ЧТО, ЧТО бы такое придумать, чтобы вернувшись, удивить её? Какой-нибудь приятный сюрприз?" - обернулся и - БАА! а сзади "Мосфильм"! А был поздний час, час ночи, темно, лето. И я думаю: "Вот, вот, вот! Нашлось! Заберусь-ка я в какой-нибудь павильон и выкраду там костюм Казановы!" - почему-то мне казалось, что если я вернусь к Манане в костюме Казановы, то это будет самое эффектное! (смеётся) Вот с этим париком, с буклями, в камзоле, чулках... Да, и я был абсолютно, абсолютно! уверен в том, что я смогу! Поскольку я, как можно увидеть, юноша худой и лёгкий, и руки у меня сильные, особенно кисти. (с улыбкой демонстрирует свои огромные натруженные ладони) К тому же в детстве, живя и в Сухуми, и в Тбилиси, я очень много лазал по деревьям и ловкость осталась. Ну а в том, что я смогу взломать... (смеётся) я был уверен и подавно! Потому что где-то в глубине души у меня есть эти (усмехается) криминальные склонности, да. И вот реально такой случай представился - ВЗЛОМАТЬ И УКРАСТЬ!

И я, оглядевшись по сторонам, быстро перелез через забор и направился, как мне казалось, в сторону каких-то павильонов. А сама территория "Мосфильма" - довольно большая, если вы там были - была очень плохо освещена - то есть как бы ВСЁ для меня! Но тем не менее какие-то машины периодически по ней проезжали, не патруль, а какие-то... загадочные, советские, и я, заслышав их, то замирал в тени, то перебегал, то садился, а то и просто падал - прятался, одним словом.

И, в общем, в конце концов я выбрал себе какое-то пятиэтажное здание с решётками на окнах первого и второго этажа и без решёток выше... Почему его? Мне кто-то рассказал, я слышал от кого-то, что на "Мосфильме" есть такой пятиэтажный павильон, где чем выше поднимаешься, тем ближе эпохи, и уже заканчивается последний, пятый этаж, эпохой 19 в. и современности, где буквально какие-то джинсы висят, какие-то сумки женские - как бы модные, ну, современные, одним словом! А первый этаж - это эпоха античности.

И вот я вижу эти решётки, и начинаю ходить и искать какую-нибудь возможность забраться на этот третий этаж, и там, может быть, как-то... И вдруг примечаю там открытую форточку, вот такую (показывает на квартирное окно), но, может быть, чуть уже... да, она была чуть ниже, вернее! И план был такой - забраться через эту открытую форточку и, оказавшись в каком-то коридоре, найти какую-то дверь в заветный павильон, где висит костюм Казановы. И я, поплевав на ладони, полез. И, короче, забрался я кое-как на этот третий этаж, какая-то лестница там была, в общем, я карабкался, как человек-паук! А ещё пьяный, и от этого хваткости мне не хватало. Но вообще, конечно, я там проделывал самые, самые невероятные чудеса ловкости. Но когда я вскарабкался, вдруг оказалось, что за этой открытой форточкой, я не заметил... да, эта форточка была открыта во двор, не как в квартире - вовнутрь... и вдруг за ней оказалась РЕШЁТКА! самая настоящая, солнцеобразная! Представляете! Но я тут же заметил, что к этой форточке шли расходящиеся "лучи", и одного "луча" не хватало, и о-чень узко было, ОЧЕНЬ! (встаёт к окну и показывает) Вот где-то такое расстояние. То есть нужно было пролезть сначала в этот узкий проём форточки, да, а потом протиснуться между этими решётками - очень неудобно было! Я пролезал минут 15, наверное, опять же из-за того, что всё как бы... мешало, ну! И эти линии по диагонали... очень, ОЧЕНЬ неудобно было! И тем не менее я проник! (смеётся) ПРОНИК! И оказался в каком-то коридоре, тускло освещённом, длинном, с характерным таким жужжанием ламп дневного освещения - очень тусклом, мрачном, и неприглядном! И какие-то двери, двери по сторонам, я пробую каждую дверь - закрыто, закрыто, а какая-то дверь была не закрыта, а просто сильно захлопнута, и когда я рванул - я попал в какую-то комнату, где были столы, а на столах... а! очень ясная была Луна, и свет проникал в эту комнату длинными такими призрачными полосами, и я вижу, что там на столах стоят какие-то пробирки! Какие-то сообщающиеся сосуды, какие-то растения в ванночках! Очень странное место! Какая-то непонятная лаборатория непонятно чего! Ну что-то походил там, походил и вышел. И чувствую, что ну вот... не добыть мне костюма Казановы, это сложно - везде замки! И - бесславно мне пришлось уйти. И опять я долго вылезал, пролезал, пыхтел, потел, спускался. Измучался весь!

А спустившись, я пошёл, не думая, на какой-то перекрёсток, освещённый единственным в округе фонарём. Настоящий перекрёсток, и висит один фонарь, качается слегка... и что-то потянуло меня туда! А потом вижу кучу производственного мусора - опилки, какие-то тряпки, метра два на два она была, эта куча. Которую вот завтра приедет машина, загрузит и... И очень странно она была вывалена - очень симметрично, прямо в центре этого перекрёстка. И на этой мусорной куче лежит огромная ЛАДОНЬ! Представляете! Объёмная, из пенопласта, вот в таком положении (показывает) лежит, явно какая-то декорация, которую выбросили! Да, ОНА была цельная, из цельного пенопласта, чуть-чуть согнутые пальцы, и все вот эти места (показывает на своей ладони) были очень аккуратно сделаны! Ногти... Но не было МИЗИНЦА! Там была ЛАДОНЬ с БОЛЬШИМ ПАЛЬЦЕМ, СРЕДНИМ, УКАЗАТЕЛЬНЫМ и БЕЗЫМЯННЫМ! И ОНА, эта ЛАДОНЬ, вот в таком приветственном как бы положении - на тыльной стороне - лежала на этой куче! (смеётся) ОНА была (встаёт, показывает) чуть больше, может быть, двух метров, ну - выше меня, одним словом! Знаете, какая ЭФФЕКТНАЯ! А обрезана ОНА была прямо (показывает на запястье), и там зияла ДЫРКА! И я, недолго думая, совершенно естественным образом стал просовывать туда руку, и она стала там тонуть, тонуть, и дошла до моего плеча! И тогда я одним движением - рраз! и поднял ЛАДОНЬ наверх - ОНА очень лёгкая была! Поднял - и смотрел, смотрел, как завороженный, а ЕЁ подсвечивала с одной стороны Луна, а с другой стороны фонарь - ЛАДОНЬ! БЕЛУЮ! На моём плече! Ох, какой, КА-КОЙ был эффект! Ну вот, представьте, стою я (встаёт и поднимает над собой руку) - и у меня от плеча растёт вот такая белая ЛАДОНЬ! И я сразу увидел, как это увидит Манана, и понял, что - НАЙДЕНО!

И следующий мой план был такой: прийти с этой ЛАДОНЬЮ к дому, крикнуть, а мы жили на третьем этаже, крикнуть, Манана выйдет на балкон, и я ей помашу снизу этой ЛАДОНЬЮ, и (улыбается) получится у нас такая вот удивительная ситуация!

Однако!

Когда я начал свой путь возвращения домой, то вдруг понял, что я не знаю куда идти! то есть я реально заблудился! и хотя мне казалось, что я прошёл немного, но тем не менее - я совсем не знал, КУДА ИДТИ! И очень было символично, что я стоял на перекрёстке, и оглядывался! Но я пошёл в обратную сторону, а потом мне показалось, что нужно идти не сюда, а - туда, и я пошёл туда, и постепенно, постепенно... да, иду я с этой ЛАДОНЬЮ, но тяжело было идти с надетой, тем более, что я уже был порядком уставший из-за всех своих пролезаний в форточки, и тогда я ЕЁ снял и положил на голову, на мою шевелюру, и вот так вот и шёл. Иду, иду, вокруг - тишина, темнота, и всё чаще и чаще мне какие-то кустарники начинают попадаться, какие-то мелкие деревья, и трудно идти, реально трудно! Я застреваю! И вдруг вижу - впереди белеет стена! "А! - думаю - вот она! Вот она! Там - забор, а здесь стена, перейду, там, наверняка, моя улица!" И я бросил эту ЛАДОНЬ через забор, который был в вышину метра 2,5, наверное! Залез по растущему рядом дереву, спрыгнул и вижу (хватается за голову) - ПАЛЬЦЫ отвалились! Остался БОЛЬШОЙ и УКАЗАТЕЛЬНЫЙ, а вот СРЕДНИЙ и БЕЗЫМЯННЫЙ - отвалились! "Ну и чёрт с ними, думаю, вставлю палки в основания, и на эти палки надену..." Тут же, под забором, нашёл какие-то подходящие палки, но не стал надевать, а положил эти ПАЛЬЦЫ под майку, вот таким образом... (показывает) как две такие ракеты! Взял ЛАДОНЬ в одну руку, палки в другую, обернулся и... опять увидел забор, но чуть выше! (хохочет) Вторая стена оказалась! Метрах в пяти от первой! "Ва! - думаю - что та... КУДА я попал?" И там уже нету зарослей деревьев, просто какие-то кустарники и земля, поросшая травой. И очень мало - два-три дерева всего было, и дли-инный такой забор! Такой, что он терялся за поворотом. И опять я бросил эту ЛАДОНЬ, потом - палки, потом - ПАЛЬЦЫ, собрался с духом и начал перелезать - там росло какое-то деревце, я забрался кое-как на него, потом, сломав ветку, как-то перепрыгнул на забор, уцепился за него, потом, цепляясь зубами, с трудом подтянулся, перевалился и спрыгнул. Смотрю - а от ЛАДОНИ отломился ещё и УКАЗАТЕЛЬНЫЙ ПАЛЕЦ, блин! Поднимаю глаза и... вижу опять забор!! Третий, представляете, ТРЕТИЙ забор!! И я вижу - что реально этот забор ещё выше второго, что он очень гладкий и с колючей проволокой!! Клянусь!! И земля уже идеально выровнена - идеально! ни одного кустика, ни одного деревца!

Как забраться на эту стену? В общем, я нашёл какой-то способ... Снял пояс, зацепил за арматуру, на которую была намотана колючая проволока... ну, мне удалось, в общем, вскарабкаться, предварительно я побросал опять эту ЛАДОНЬ, эти ПАЛЬЦЫ... и один ПАЛЕЦ застрял, бедняга, на этой проволоке! (смеётся) СРЕДНИЙ! Как ОН там сиротливо там торчал! Расстрелять ЕГО хотелось! И когда я, пыхтя и отдуваясь, еле-еле вскарабкался-таки на этот забор и перелез-таки через эту колючую... поцарапался там что-то! штаны порвал! витками она шла... сложно было. И вот. И спрыгнул. Огляделся - фу-у, НЕТ заборов! Но и улицы тоже. А какая-то вокруг странная местность, поросшая кустами, деревьями... какое-то пространство, тёмное! Но вдалеке фонарь сквозь листву светит. Посмотрел под ноги - валяется эта ЛАДОНЬ с БОЛЬШИМ ПАЛЬЦЕМ, валяются эти оставшиеся ТРИ ПАЛЬЦА, посмотрел, посмотрел на это на всё с глубоким удовлетворением и плавно, по инерции, лёг в эту ЛАДОНЬ отдохнуть. Потому что чертовски устал, эти три преграды, форточка, третий этаж, похмелье начиналось. Закрыл глаза и думаю: "Ва-а, наконец-то я прошёл!" - и блаженствую.

И вот так я лежал минут 10, наверное, отдыхал и набирался сил перед последним рывком, на Луну смотрел и на звёзды, и вдруг услышал голоса 7-8 человек, которые приближались, шурша травой. В общем, это оказались солдаты, вооружённые автоматами, и в спецовках. А перед ними очень уверенной походкой шёл капитан, как мне показалось, я его так определил - без оружия, очень упитанный, коротко подстриженный, с таким, немножко злым взглядом - ну, решительным, острым, скорее, да! И вот они подошли, а я лежу перед ними в огромной этой белой ЛАДОНИ, и он первый подошёл и очень строго спросил: "Что происходит?" - первая фраза его была: "Что происходит?" - а солдаты за ним стали хихикать: "Ух ты! Ну и ну! Смотри! Приплыл! Приплыл!" - им так понравилась эта фраза и они повторяли её. А я лежу перед ними в ЛАДОНИ, под этой Луной и звёздами, как какой-то принц, и понимаю - вот это ДА! Какая, думаю, драматургия интересная! Нет, нет, никакого страха у меня не было, потому что я был на 100, на 200 процентов уверен, что всё обойдётся мирно! И я просто кайфовал! И улыбался им из этой ЛАДОНИ! А они мне говорят: "Всё, блядь, вставай! На допрос, на хуй!" - что-то такое, ну... Нет, кстати, не матерился капитан, а очень спокойно сказал: "Всё, блядь, на допрос, давай, факт кражи со студии, на хуй..." - в общем, это была база какая-то непонятная, загадочная военная территория, которая примыкает и сейчас, я уверен, к "Мосфильму"! Потому что у них там были свои ворота, и свой домик, двухэтажный особнячок, очень, кстати, в приличном состоянии, до него было метров 200 - собственно, оттуда и бил свет! Но из-за деревьев его не было видно. И они повели меня в этот домик на допрос. А куски этой ЛАДОНИ побросали, дураки, за забор. А я оборачивался, смотрел и говорил капитану: "Зачем, отдайте, говорю, жалко, такая вещь! Чего бросать?" - и говорил, что, типа, мусор там, на мусоре нашёл, там, декорацию выбросили. А капитан зло огрызался, типа: "Заткнись, иди давай". И завели они меня в помещение, он зашёл, один солдат, а остальные остались, там гоготали что-то... А! Последняя сцена, которуя я видел, когда мы заходили - очень, кстати, тоже существенная - как один из солдат приставлял себе какой-то из этих ПАЛЬЦЕВ в виде ЧЛЕНА, и остальные ржали - га-га-га! И вырывали ЕГО друг у друга, и каждый приставлял, и все ржали - га-га-га! (хохочет) Причём все, все они это делали! Одно и то же делают и все смеются! Над одной шуткой! Ка-кой КАЙФ!

И капитан мне говорит в комнате: "Ну давай, рассказывай: чего делал, куда шёл, зачем брал, кто такой." И я ему всё рассказал, без прикрас. "Ну что, говорит, сейчас вызовем милицию, и они тебя отвезут куда надо". А я его стал как-то очень вяло - поскольку был уже вконец одуревший - уговаривать: "Не надо ментов, капитан, ну!" - и ещё тупо повторял одно и то же: "Дайте, унесу, никому она не нужна". А он упёрся - нет и нет! И действительно, вызвал по рации ментов: "Поймали тут одного, приезжайте!" И приехали менты - ворота открылись там вдалеке, зелёные с красной звездой - я это в открытое окно увидел - и въехал ментовской "Газик", и когда он проезжал мимо солдат, те со смехом показали ему ЧЛЕН-ПАЛЕЦ, а менты тотчас же крикнули оттуда: "Чё такое? Чё, куда, чё такое?" - и, не услышав ответа, подъехали к крыльцу и вышли. И зашли к капитану - и ТАКОЙ оказался моло-дняк! знаете, самые такие циничные молодые менты! Очень аккуратно выглядящие! свежие! бодрые! ретивые! жаждущие! (смеётся) По печени его, по печени! С таким большим фонарём... А они, видимо, были знакомы с капитаном, потому что очень по-свойски друг друга хлопали. И в двух словах он рассказал им, что вот, типа... Они мне: "Пошли! К следователю поедем! Ворюга!" - и повели к "Газику".

И когда я сел в машину, вдруг тот, который сидел справа, вдруг резко поворачивается и светит фонарём мне прямо в рожу! А я сижу уже вообще никакой. А он светит и внушительно так говорит: "Смотри, ворюга, будешь выёбываться - ВЫЕБЕМ!" Тушит фонарь, отворачивается, второй нажимает на газ, и мы с урчанием трогаемся. И, представляете, вместо того, чтобы отвести меня к следователю, мы ещё целых 40 минут колесили по нашему же району, светили фарами, они периодически оставляли машину, выходили куда-то: "А, пошли, к этому зайдём!" - какие-то имена называли, куда-то заходили, какие-то целлофаны приносили, в багажник клали (смеётся) - да! да! они какие-то дела свои делали - очень, ОЧЕНЬ деловые были менты - молодые, предприимчивые!

И, наконец, привезли они меня в участок. Оставили дежурному и уехали. А в участке - тишь, да гладь, никого в этой предвариловке нет, я один. А участковый - а ему вообще пофигу было, неинтересно - что там вообще произошло. Он лишь записал мою фамилию и отпустил. "Иди, говорит, чего ты здесь сидеть будешь?" САМЫЙ немногословный он был! То есть сначала якобы строгие мне попались - капитан, потом эти два шалопая, а этот - вот так запросто взял, и всё расследование перечеркнул! (смеётся) "Иди!".. Но это ещё не конец!

Когда я уже подходил к своему дому, абсолютно опустошённый, одуревший, без костюма Казановы и без ЛАДОНИ, я вдруг вспомнил, что когда я уходил из дома - у меня был кошелёк!! ПОРТМОНЕ!! А я как раз тогда начал работать в "Индепендед Медиа", в крупном таком агентстве, которое издаёт многие наши глянцевые журналы, Манана меня туда пропихнула, и мне там открыли счёт банковский, и в портмоне были кредитки, и вся, ВСЯ! моя первая зарплата, которую я днём успел с этих кредиток снять - ОЧЕНЬ приличная сумма, 1000 долларов! Первая моя, хорошая! И я вдруг испугался, что... и я вдруг вспомнил, они же обыскивали меня на территории! что-то шарили и... бля-ядь!! и у меня сразу в голове, что они достали моё портмоне и мои 1000 долларов! И я, дубина, вернулся к ним, к капитану этому, легко его нашёл, потому что когда меня возили 40 минут туда-сюда на "Газике", я уже понял, что, собственно, всё, всё рядом, оказывается! Это мне казалось, что - далеко, что вот как - "Шоссе в никуда" у Линча! И я вернулся и стал стучаться, как бешеный, в эти безумные зелёные ворота со звездой. И они опять, эти охуевшие солдаты, меня увидели. Я им кричу: "Верните портмоне!" А они: "Э, иди отсюда! Ты чё, охуел, какое портмоне? Что такое портмоне?" Я кричу: "Кошелёк отдайте!" "Какой кошелёк, бля? Сейчас капитана позовём, отпиздим!" (смеётся) - тоже уставшие, там у них свои заботы на территории. И вдруг я им в их ворота - бум! бум! бум! "Верните портмоне!" (смеётся) Это меня лукавый попутал, ну!

И, в общем, вконец расстроившись, я пошёл домой. И портмоне с зарплатой потерял, и Манану не получится удивить - ни костюмом Казановы, ни ЛАДОНЬЮ! Но потом вдруг выяснилось, что портмоне моё с первой зарплатой - дома, и что валялось оно там, за стульчиком! И Манану я удивил - но только своим рассказом! Убил просто! Наповал! Она ржала от него, падала со смеху.

На Соколе

(медленно, задумчиво)

А после нашего разрыва с Мананой - я очень страдал. Как мямля какой ходил... и всё придумывал какие-то маразмы, поэтому... (вздыхает)

И мне в то время очень сильно помог мой друг Георгий. Он сейчас живёт в Тбилиси, а тогда жил в Москве, в двухкомнатной квартире в районе Сокола. А Георгий - очень тяжёлый человек и очень несчастный. Постоянно погружён в глубокую депрессию. Почему? Ну проблемы, ну 39 лет, режиссёр, фильма не снял, и не потому что не талантлив, а потому что тогда фильмы вообще не снимали в стране, никто денег не дает, ничего не сделал в жизни - ну такие общие, общие мотивы! Перспектив никаких и т.д., и т.д...

Он просто сказал: "Всё, Сипарик, хватит! Я тебе сейчас покажу, где раки зимуют!" - и забрал меня к себе на Сокол. И целый месяц я там жил. У меня была жуткая депрессия, и у него тоже особо... настроение невеселое. Я не работал, и он не работал. Я без денег, и он без денег. Нет, мы в принципе могли выйти там, позвонить, одолжить денег, но... нас как-то вдруг зациклило друг на друге, какой-то ступор на нас напал, и мы никуда вообще не вылезали из этой квартиры, как два идиота сидели, голодали. Представьте, утром, днём и вечером - каша! И, может быть, если несколько рублей оставалось - головка лука! Ну кошмар! - Взрослые люди вот в такой вот жопе сидели, извините за выражение!

Однако!

Из-за того, что у меня была более сильная депрессия, Георгий считал своим долгом за мной ухаживать, и каждое утро, КАЖДОЕ УТРО! он вставал и приносил мне в постель кофе и папиросу с "планом"! Представляете? - Кофе и "Беломорканал"! И хотя деньги у нас кончились, но на кофе ещё были - на пакетики, а траву ему знакомый барыга подарил. И вот он мне приносил это всё каждое утро - он считал, что этим он меня поддерживал, что это - такая нелыханная РОСКОШЬ: ну, кофе и "Беломорканал"! В постель! И причём он сам мне давал глоток, то есть он сам подносил, а я - лежал. (смеётся) А в моей комнате было холодно, и у меня руки были под одеялом, я приподнимал голову, и он подносил к моим губам чашку с дымящимся кофе, я делал глоток, и он тут же вставлял мне в рот зажжёную папиросу, и я глубоко затягивался... вот такой роскошный ритуал мы совершали в течении месяца! (хохочет) И всё это сопровождалось всякими россказнями и байками - то есть после того, как я уже выпью кофе и выкурю эту папиросу, он садился рядом со мной на кровать: "О, Сипарик, подожди, подожди! (хлопает ладонь о ладонь) Я тебе сейчас историю расскажу!" - а потом к вечеру задор у нас проходил, и мы мрачные сидели над этой чёртовой кашей с луком и вот так друг на друга смотрели... Или вообще не смотрели, а лежали каждый в своей комнате на кроватях. Сами знаете, любая депрессия она сопровождается, как правило, лежанием. Вот мы и лежали. А для общения друг с другом, если уж совсем невмоготу было вставать, у нас была специальная палка, и у него, и у меня, (смеётся) и я этой палкой дверь комнаты открывал и лёжа ему что-то оттуда говорил - в таком анабиозе, и он тоже палкой дверь открывал и что-то отвечал. Нет, закрывать дверь палкой было нельзя, она сама закрывалась!

И вот наступил День Рождения Георгия, 40 лет ему исполнилось, и в тот злополучный день я просыпаюсь утром раньше его и, лежа в постели, открываю дверь палкой и кричу ему по-грузински: "Георгий, поздравляю тебя с Днём Рождения!" - а он что-то подозрительно молчит. Я вскакиваю и иду в его комнату. И вдруг вижу, как такой большой взрослый 40-летний мужчина вот так вот лежит и... "Я больше не могу!" - и слёзы текут!! "Я больше не могу!" - представляете, просто плачет человек от того, что устал, что уже смертельно устал...

Я закрываю дверь и думаю: "Что, что бы ему? Чем бы его обрадовать?" - и начал искать деньги. Потому что у нас они к тому времени закончились полностью, и на кофе тоже, даже лук и тот весь закончился. И я стал звонить всем, кого я знаю, по телефону. И никто - из всех возможных и невозможных - НИКТО не даёт! Я говорю: "Дай денег!" А мне говорят: "Нету денег!" Я говорю: "Дай денег!" "Нету!" Я говорю: "Ну дай!" А мне говорят: "Ну нету!" - и целый день я звонил, звонил, а Георгий всё в комнате лежал, лежал, и в итоге - ноль денег! И уже вечер, а я всё хожу туда-сюда по квартире и не знаю, что делать.

И вдруг на кухне, где-то далеко-далеко под шкафом, я совершенно случайно нахожу огромную луковицу, головку лука! просто закатилась она туда! и думаю (хлопает ладонь ладонь): "Ну я тебе, Георгичка, сейчас кашку-то и сварю!" (смеётся) Пожарил этот лук, и правда, сварил кашку - такая густая получилась! Уложил по тарелке красиво вот так... (показывает) мелконарезанный этот жареный лук, в центре - кашку красивым холмиком уложил, насыпал сверху луком красивую цифру "40", захожу в его комнату и говорю: "Георгий! Ничего не знаю, надо отметить!" - и торжественно ставлю перед ним своё произведение. А он поднимает голову от подушки и слабо так, недоверчиво, как заплаканный какой-то ребёнок, улыбается этой кашке... И тут вдруг, ВДРУГ, к нам в дверь ЗВОНЯТ! И этот большой 40-летний Георгий ВСКАКИВАЕТ, опрокидывая кашку на пол! и бросается открывать дверь! открывает, распахивает! - а там стоит моя МАМА, Лара - вдруг! откуда ни возьмись! Представляете! А она только что приехала из Сухуми, стала меня искать, звонить, и ей кто-то из тех, у кого я целый день просил денег, сообщил, что я у Георгия на Соколе. Ну вот. И там, за дверью, стоит МАМА Лара с бутылка шампанского, с тортом, коробкой конфет, что-то, что-то. И потом, потом уже какие-то его немногочисленные друзья стали подходить.

И мы славно отметили 40-летие Георгия, моего друга!

Котлеты

Я эту квартиру на Староконюшенном переулке снимаю уже долго - года два, наверное. А хозяйка - такая, знаете, дама лет 50, то есть женщина в самом бальзаковском соку! И по моему опыту, а я немало всяких квартир в жизни снимал, большинство хозяев при слове "ремонт" и "вывезете мебель" ТАК напрягаются! Капитально! Будто я нож к их ребёнку приставляю! И, как правило, не разрешают ни того, ни другого. Панически боятся. А эта - ничего, нормально, согласилась, удивительно она ко мне благоволила. (смеётся) Правда, чуть позже выяснилось - ПОЧЕМУ: стала домогаться меня, ну! Я ей говорю осторожно: "А как же муж?" А она пренебрежительно фыркает: "Муж... Сталинист, юрист и трус!" (хохочет) Да, да, клянусь!! Сталинист, юрист и трус! А я тогда ей очень осторожно объяснил, что я никак не могу с ней, поскольку дал обет верности своей невесте, которая живёт пока что в другом городе, в Тбилиси! Она помялась, помялась, потом тяжело вздохнула, кивнула и... отстала! (смеётся) И с тех пор я плачу ей только эти 150 долларов - тогда, в 2002 году, такой уровень цен был - и всё!

А! Ну так вот. Рассказываю ситуацию. Как-то зимой, в начале февраля, она приходит сюда с мужем, таким высоким худым мужчиной тоже лет 50 с минимальной такой, знаете, мимикой на лице и стоячим, как вода в пруду, взглядом. И ещё - с бровями домиком! (хохочет) Да, да, со сталинистом и трусом!! Приходят, забирают эти 150 у.е. и вдруг объявляют мне, что они на семейном совете, дескать, решили, что они повышают аренду до 250 долларов! И что нужно бы ещё им доплатить 100 баксов! Чем поразили меня до глубины души - я никак не ожидал от них такой подлости! На что я им говорю: "А можно я подумаю, это так неожиданно... Приходите лучше завтра!" Они такие: "Хорошо!" - встали и ушли.

И остаток дня я всё ходил туда-сюда и всё думал, как справиться с этой чёртовой проблемой! Но так ничего и не придумал и уже в таком полудурмане заснул. А утром вскакиваю: "Эврика! Туалет!" - а вы, если уже там были, видели, что там стоит ведро с водой для смыва, потому что слив не работает - там напора никакого нет, слабенький ручеёк! А конструкция такая, что там нет бачка, а просто труба и рычаг, на который давишь и - ручеёк! Я не знаю, какой гениальный инженер это придумал, но вот - не работает, и баста! И я думаю: "Ага, хрен вам, а не 250 долларов!"

И вот на второй день они приходят, садятся тут в комнате, я наливаю им чайку, сидим. Вот тут вот (показывает), слева, на стуле - прямо, очень прямо! - сидит он, сталинист, юрист и трус, я сижу вот тут на диванчике, а она, жена сталиниста, юриста и труса, сидит вот тут, в кресле. Я закуриваю трубку, и вдруг она мне говорит такую странную, странную, очень странную вещь... это вот после всех своих домоганий! - сцена была ОЧЕНЬ странная! Она берёт пачку моего табака, смотрит на неё и произносит так загадочно: "О! ВАНИЛА!" - и, многозначительно посмотрев на меня, добавляет - "Но она же... ЭТО..." - и смотрит на меня. И мне вдруг становится интересно - ЧТО ТАКОЕ она скажет, потому что я, собственно, как бы ничего особо не знаю про эту "ванилу", а просто курю этот табак, мне нравится его аромат и вкус, и всё! А сталинист сидит вот так прямо и не улыбается - вот так сидит! - но не улыбается. Смотрит неподвижно на жену. А я вдруг поймал чёрта, и мне стало интересно. Я спрашиваю: "А что? А что?" "Но она же... ЭТО..." - опять она повторяет. Я говорю: "Ну что? Ну что?" "Но она же... - и тихо так произносит, смотря на меня - ВОЗБУЖДАЕТ!" (хохочет) "ВОЗБУЖДАЕТ"! ВАНИЛА! Я говорю: "Да-а?" А сталинист продолжает сидеть немо, он никак не реагирует.

И тут я им говорю: "Вы знаете, я тут подумал. Ваша квартира не стоит 250 долларов, а стоит лишь 150, потому что... - и выкладываю им свой коронный аргумент - мол, важнейший узел в квартире - унитаз! не работает, я не знаю, какой гениальный инженер его придумал, но - не работает! И что я от этого терплю неудобства! И согласен их терпеть только за 150 долларов в месяц!

И они так неожиданно это всё впитывают в себя, вдруг деловито встают оба и проходят в туалет. И там сталинист делает такое движение (встаёт, поддёргивает вверх брюки и садится на носки, широко расставив колени): он садится перед этим унитазом, нажимает рычаг и смотрит вниз на напор, а напор еле-еле, еле-еле льётся, и он: "Нет, чё-то я не могу понять - вот я вижу напор, бл, неужели этого не хватает?" (хохочет) А хозяйка стоит сзади вся в джинсах, в "варёнках", подбоченясь, и поддерживает мужа: "Да, я... - и тут же обрывает свою мысль - "Да..." А он продолжает держать рычаг минут пять и продолжает смотреть на "напор"! И мне это надоедает, я выхожу, сажусь в кресло и, слыша это бесконечное журчание, думаю: "Это что ж, получается, для полной наглядности им нужно насрать туда, что ли? - и думаю дальше - Ну что бы такое по сравнению - ЧТО положить туда, чтобы они, наконец, поняли?" И тут они выходят оттуда и говорят: "Как не работает? Что ты говоришь? Ты знаешь, но напор - ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ!" И он манит меня пальцем: "Пойди-ка сюда!" Мы проходим, и он опять поднимает свои джинсы и садится перед унитазом, и: "Чё ты, ну чё ты, говорит, сари, сари, сари!" "Сари"! - нажимает и минуту держит. И времени от времени - на меня: "Чё ты, чё ты, бл, сари, сари!" (смеётся) Я тут сталинист, блин... (хохочет)

И вдруг я вспоминаю, что накануне купил котлеты замороженные, которые, разморозив, начал жарить и вдруг учуял какой-то кислый, отвратительный запах! - ну явно, явно, перепорчены! И я бегу к холодильнику - а там три таких, знаете: плоские, но объёмные котлеты, и показываю им эти котлеты - "Вот! Давайте проверим!" - а они смотрят на эти котлеты во все глаза. И я, недолго думая - ОПА! высыпал, и эти три котлеты - БУМ! БУМ! БУМ! ударились об... и съехали вот в это очко, в этот колодец, и плавают! Одна над другой! И я командую сталинисту: "Да-вай! Жми!" (хохочет) - а он продолжает сидеть на полусогнутых и смотрит вниз - а перед ним такое, знаете - Чудо, Сказка такая (хохочет) скатилась в унитаз! Откуда-то сверху котлеты падают! А супруга рядом уже стала сторониться - встала сбоку, да, и уже на её лице нет никакого выражения. Она уже и не знает, что и подумать, но какое-то уже закралось подозрение, что что-то неладно! И он начинает опять давить на этот рычаг - давит, давит, давит и смотрит, смотрит, смотрит в этот унитаз... Вы не представляете - это было (хохочет) РОЖДЕНИЕ МИРА!! ЗА 7 ДНЕЙ!! Наверное, Бог что-то такое испытывал!! И вот он смотрит туда, и явно, явно хочет, чтобы они УТОНУЛИ! (хохоча, хлопает ладонь о ладонь) А ОНИ НЕ ТОНУТ!! Блядь!! - и вдруг отпускает этот рычаг как-то так по-детски, отдёргивает руку в таком несознательном... и она, ОНА вдруг начинает давить!! (хохоча, кивает) Да, да, помогать!! Она, оставаясь на своём месте, вдруг тоже начинает давить!! И оба они, ОБА! в унисон хотят, чтобы они, эти котлеты, утонули!! Чтоб они - туда, туда, туда!! Чтобы 250, 250, 250!! А они (хлопает ладонь о ладонь) - не тонут! И тогда я им говорю: "Вот видите, а мне теперь их оттуда доставать!"

(хохочет)

И у них такая еле заметная тень самоиронии, улыбки, но самые ЖИВЫЕ выражения лиц у них были, когда они увидели, что они просто - сами себе... (хохочет) И они ушли, так и не подняв цену за квартиру, сказав мне: "Ну ладно. Убедил!"

В общем, на этих трёх котлетах я съэкономил большие деньги!

Фонарь

Хм, слышите, как он шумит, да? Гад этот, сволочь!

(встаёт и отдёргивает штору, и - поскольку это третий этаж - в глаза нам бьёт свет уличного фонаря и, действительно, все вдруг обращают внимание - этот фонарь тонко и противно зудит - зззззззззз...)

(садится)

Я давно здесь живу, но раньше нервы были лучше и... не обращал! и вдруг в один день - ЗАМКНУЛО! И - НЕНАВИСТЬ, да! К фонарю! И он вдруг стал мои самым смертельным врагом! И с тех пор я могу заснуть только когда форточку и дверь на балконе закрываю. А если хоть маленькую щёлку оставляю - ну, не могу заснуть, и всё! И мне одно непонятно - вот тем людям, которые там живут, в доме напротив, неужели он им НЕ МЕШАЕТ? - он же ещё ближе к ним! Ну да... внимания не обращают... Но ведь ЗОНА же натуральная, ну! - зззззззззз... Как будто на зоне сидишь! За колючей проволокой! А они внимания не обращают! Опять же есть пытки такие ужасные, звуковые, которые на мозг действуют! Там, видимо, что-то не в порядке, в этом фонаре, замыкает там что-то, и поэтому - звук!

И однажды я решил - всё, я больше не буду терпеть это издевательство, и решил этот фонарь РАССТРЕЛЯТЬ! А у меня есть один друг, грузин, он такой, знаете, полу-бандит, полу-авантюрист, но на самом деле - артист, весельчак и житейский философ, в общем - феерическая личность. И у него дома есть оружие - пистолет, там, автомат, что-то, что-то... Да нет, не поэтому! Он же не киллер! Просто он считает, что каждый уважающий себя мужчина должен иметь дома оружие. И я ему звоню и говорю: "Прошу тебя, у тебя же есть ружьё!" Он говорит: "Да, есть!" "Давай, застрелим этот фонарь!" И тогда он приехал ко мне на своём чёрном ВМW, посмотрел на фонарь и сказал: "Хорошо! Приеду к тебе через неделю со стволом. И мы его, гада, расстреляем."

(смеётся) И когда он пообещал, что он приедет, я целую неделю не ходил, а - ЛЕТАЛ! И когда я смотрел на этот фонарь, у меня чуть ли не слёзы на глазах наворачивались - мне ТАК жалко его стало! Вдруг! И я даже время от времени звонил этому другу и говорил: "Сегодня - 3 дня до смерти нашего фонаря! Знаешь, я уже его немного жалею, может, не надо его расстреливать, а?" А друг отвечал мне: "Надо, Сипа, надо! Довольно он у тебя крови попил, этот гадский фонарь! Смерть фонарю!" - и хохотал.

И, в общем, проходит неделя, другая - друг не едет. Звоню ему, а он: "А, извини, дела, но всё в силе, жди! Готовь там всё!" - ЧТО он имел в виду под этим "готовь там всё" - я не знаю, но я решил на всякий случай подготовиться. И стал всё вычислять и прикидывать.

Во-первых, траекторию пули. Она должна была, убив этот чёртов фонарь, улететь (встаёт к окну и показывает) - во-он в тот просвет между домов, в сторону парка! С другой стороны, нужно, чтобы другу было удобно стрелять. Потому что он, вероятно, не с первого раза попадёт, а даже если и с первого, то всё равно ему должно быть удобно! И я решил, что лучше всего его огневую позицию расположить прямо на этом диванчике - он как раз приходится на эту траекторию! - и что стрельбу по фонарю лучше всего открывать, сидя на нём! Потом я прикинул его рост, потом рассчитал по пропорциям - как он будет, удобно развалясь, сидеть на этом диванчике, да, и где у него будет ружьё располагаться, когда он будет из него целиться. И решил ему ещё и в этом помочь! (смеётся) Чтоб он с первого раза, да! И сделал ему такую металлическую рогатинку, длинную такую, куда он мог бы положить ствол при прицеливании. Эта рогатинка должна была стоять одним концом в специальном углублении в плинтусе, а другой конец её был привязан верёвочкой определённой длины к гвоздю, вбитому в стену. Да, к этому. И эта рогатинка, которая отвисала от стены под определённым углом, была точнёхонько отрегулирована под рост моего друга, толщину ствола и траекторию пули, которая убьёт этот чёртов фонарь!

Но после этого я внезапно заметил, что колпак фонаря имеет плавные, обтекаемые обводы, и подумал, что пуля, не дай бог, может срикошетить! И тогда я рассчитал расстояние до фонаря, его высоту и высоту моего третьего этажа, вычислил угол траектории пули, и сделал чертёж фонаря... (уходит, ищет, возвращается с чертежём) вот он! (показывает) и, видите - вот! где стрелочка! - это та самая точка, КУДА ему нужно было попасть с первого выстрела, чтобы разбить и колпак, и лампу.

И вот наконец, он звонит: "Всё, я еду!" - и приезжает в ночи на своём чёрном ВМW. Я выхожу его к подъезду встречать, он достаёт из машины свёрток, и мы быстро поднимаемся в квартиру. И он мне говорит: "Только давай сначала покурим! Для меткости!" Ну ладно, мы покурили там на кухне что-то, что-то, поужинали... и, наконец, я веду его, этого своего феерического друга, улыбающегося до ушей, к диванчику и говорю: "Если ты сядешь вот сюда, я всё уже измерил, и поставишь вот сюда ружьё - и показываю ему рогатинку - то тебе будет удобно, очень удобно стрелять!" Друг, посмеиваясь, садится на диванчик и кладёт свёрток на колени. И тогда я даю ему чертёж: "А вот, говорю, это чертёж фонаря, видишь, нарисовано стрелочкой, куда нужно попасть, чтобы пуля не срикошетила, потому что, если вот так попадёшь - ну, неровно, она срикошетит! Я уже всё посчитал! Я всё учёл для тебя - ветер, шметер, всё попадёшь!" Друг говорит: "Ладно, спасибо, не бойся, я для тебя, Сипарик - ВСЁ в этой жизни сделаю!" - и разворачивает свой свёрток. Я смотрю туда и - НЕ ВЕРЮ! (хохочет) Я не верю глазам своим, да! Потому что там вместо нормального ружья лежит... "духовушка"! Духовое ружьё, ну! В тире из него пуляют пульками! Представляете! Я ему говорю: "Это что за водяной пистолет?" А он мне: "А ты знаешь, Сипа, столько в городе ментов? Извини, но я просто не рискнул "Калашников" в машине везти. Но ничего, мы и из этого ствола твой фонарь прекрасно разъебошим!" Я говорю: "Ага! Да оно и до фонаря-то не добьёт! Если бы ты подводное ружьё привёз, с этим вот гарпуном на верёвочке, и то толку было бы больше!" Он говорит: "Ты не веришь мне? Ну так смотри! Открывай балкон!" - и такой кладёт в рогатинку этот свой водяной пистолет, целится и - бам! бам! бам! бам! бам! - и в общем, полночи, ПОЛНОЧИ! мы стреляли в этот фонарь! (смеётся) Конечно, он попадал, попробуй ты не попасть после таких приготовлений! Но только пули, сами пули были слабые - не пули, а пульки, они лишь звякали по фонарю, и не пробивали! И в общем, он мне в конце концов говорит в досаде: "Блядь, Сипа, а может, сюда "Муху" принести? Правда, я могу достать! Сесть сюда, на этот диванчик с этой "шайтан-трубой", хорошенько прицелиться и УЕБАТЬ?" Я посмотрел, посмотрел вокруг, подумал, подумал и говорю: "А дом не разрушится?" И друг мой тоже почесал, почесал затылок и говорит: "А давай, лучше ещё покурим!" (хохочет) И мы пошли ещё покурили, и нам стало уже ВООБЩЕ не до фонаря! Мы начали с ним разговаривать, потом в ночной магазин сходили, вина купили, а потом было ещё что-то, какие-то девушки были, а потом они уехали, а я заснул... А днём я посмотрел на этот фонарь и подумал: "Ну и хуй с тобой, сволочь! В эту ночь ты меня победил! Но я до тебя, гада, всё-таки, доберусь!"

И я добрался! (смеётся) Нет, правда! Я ДО НЕГО ДОБРАЛСЯ! Неделю спустя у меня тут были какие-то гости, и мы там напились крепко, а потом они уехали, а я лёг спать. Ложусь, закрываю глаза и слышу опять это ненавистное - ззззззззззззззз... И тут я в бешенстве вскакиваю, хватаю молоток и бегу на улицу! Пересекаю пустынную улицу, подхожу к фонарному столбу, засовываю молоток в штаны, и злобно сплюнув, начинаю лезть по столбу наверх! И, представляете, сила моей ненависти была ТАК ОГРОМНА, что я в два счёта, В ДВА СЧЁТА! вскарабкиваюсь по этому абсолютно гладкому фонарному столбу, перелезаю на дугу, подползаю к фонарю, достаю из штанов молоток, широко размахиваюсь и... он выскальзывает из моей руки и - по красивой дуге летит вниз, на асфальт!! И звякает там по нему, пи-до-рас!! (хохоча, обхватывает голову) Вай мэ, вай мэ! И тогда я, злобно матерясь, и сидя верхом на дуге этого зззззззззудящего растреклятого фонаря над этой пустынной московской ночной улицей, начинаю в отчаянии колотить по колпаку кулаком! Но, естественно, не разбиваю его, а только отбиваю себе руку. "Ну, думаю, сволочь, я всё равно тебя достану! Буду кидать в тебя молоток, как Чингачгук томогавк, но я разобью тебя, гада!" И начинаю отползать назад по дуге, потом, весь ободравшись, как-то съезжаю со столба, а потом в полном остервенении кидаю, кидаю снизу молоток в этого ззззззззззудящего сверху гада - и всё без толку, всё мимо-мимо, мимо-мимо, мимо-мимо - мой молоток пролетает мимо! А потом вижу вдалеке патрульный "Газик", подбираю побыстрее молоток и убегаю домой.

А теперь вот я уезжаю в Сухуми.

То есть этот ваш фонарь, получается, меня победил.

Эй, Африка!

(потягивается)

Но вообще, конечно, это хорошая квартира, правда, хорошая! Третий этаж, прямо под балконом - автобусная остановка, правда, автобус ходит редко. В соседней пятиэтажке - сестра Тома с мужем Эльдаром и детьми. На втором этаже, подо мной - родители жили, пока в Сухуми не уехали. На первом этаже, вы сами видели - большой продуктовый магазин, где даже цветы продают, не только колбасу, а вон там (встаёт к окну, показывает), через эту как бы площадь, видите? ну, правее того фонаря, во-он за той башней - никакой это не жилой дом, ты что! - это какое-то НИИ крутое советское, оно, кстати, до сих пор функционирует - там парк Сокольники и лошади мои любимые живут. И каждую ночь, верите, друзья, ровно в 3 часа ночи они тут под окнами процокивают - их прогуливают юные всадницы. (блаженно качает головой) Такой это живой звук - СТУК КОПЫТ! В 3 ночи, когда на улице совсем-совсем тихо - стук копыт! Нет! Хороший дом, хороший район!

(хохоча, хлопает ладонь о ладонь)

А какая тут была ситуация в том году!

Представьте: лето, полдень, жара, а я сижу тут в квартире, абсолютно голый, обливаюсь потом и делаю какую-то ерунду заказную очередную - какие-то пригласительные на корпоративную вечеринку для каких-то холодильных дилеров - 200 штук, не больше, не меньше! Причём они, эти пригласительные, невероятно красивые и довольно необычные по конструкции! И вот сижу я здесь голый, мокрый, как мышь, и что-то режу, пилю, нагреваю, загибаю, клею, пишу, рисую - уже полностью, полностью! одуревший, уже ничего не соображаю, уже про всё на свете забыл, да, настолько это всё требует времени и... и ювелирной точности, что как бы только такой сумашедший, как я, соглашается на такой заказ! Очень, ОЧЕНЬ! кропотливая работа, поверьте, ну!

И вдруг - вдруг! - я подхожу к окну и ВИЖУ (смеётся): на автобусной остановке под моим балконом стоят 50, 60, 70 НЕГРИТЯНОК!! 50, 60, 70 НАСТОЯЩИХ НЕГРИТЯНСКИХ КРАСАВИЦ!! 20-30 лет максимум! Все статные такие, ядрёные!! (смеётся) "Ан-тоновка"! Стоят они на остановке, невероятно пёстрой толпой, громко балакают по-африкански и заразительно смеются! Они из этого НИИ, скорей всего, вышли. И ни одного, ни ОДНОГО! представьте! московского аборигена вокруг!

И солнце ещё светит... А это было часа в два, и солнце светило (показывает) как раз отсюда, из-за НИИ, потому что когда заход, оно уже оттуда светит, а когда полдень - то вот отсюда! И солнце освещает этих негритянок ослепительно - просто охапками, ОХАПКАМИ! солнечного света! И каждая - в солнечном ореоле! (смеётся) У меня же воображение тоже ведь разыгралось! И я уже вижу у каждой (хохочет) - СОЛНЕЧНЫЙ ОРЕОЛ! - и вдруг понимаю, что я должен немедленно бежать в магазин на первом этаже, быстренько какие-то цветы покупать и всем им, ВСЕМ! подарить! По цветку! Каждой, каждой, красавице! И что я успею это сделать, поскольку краем уха слышал, как совсем-совсем недавно от остановки автобус отъехал, значит, следующий будет нескоро.

И я начинаю метаться по квартире и искать свои шорты, кошелёк, рубашку... Нахожу, надеваю, быстро-быстро, кое-как застёгиваюсь, надеваю один сандалий, застёгиваю, надеваю второй, а сам думаю: "Сейчас, сейчас, сейчас..." - и, уже застегиваю его на левой ноге, и случайно бросаю взгляд в окно - и вдруг вижу, как к остановке, блин, подъезжает АБСОЛЮТНО несвоевременный автобус! и все они - все эти 50, 60, 70 негритянок - в этот автобус загружаются!! И я просто, я просто не успеваю!! И тогда я выбегаю на балкон и кричу им (высоко прыгает и дико размахивает руками): "Эй, Африка!!" - и они меня услышали и клянусь, КЛЯНУСЬ! - ВСЕ мне улыбнулись, ВСЕ! И я увидел 50, 60, 70 ослепительных улыбок негритянских! Из этого просолнечного насквозь отъезжающего автобуса!

(смеётся)

ТАКАЯ красота! ТАКИЕ контрасты! О которых... или мечтаешь, или не мечтаешь! Которые... или находят, или не находят!

В темноте

(медленно, задумчиво)

А когда мне было лет 14-15, я вдруг понял, что во мне... слишком много СТРАХА! И что я должен - КХ! - свернуть ему шею! И один из способов был - очень эффективных, на самом деле! - это уходить в... в самую примитивную простую темноту, да, где ты не знаешь, что тебя ждёт. И это дало свой эффект.

Что я делал? Я приезжал на конечную какого-нибудь автобуса за чертой Тбилиси, в какой-нибудь его высокогорный пригород, например, в ту же самую "Бюро-Зону" - на последнем автобусе, а иногда, иногда - на такси! Которое набирало 3, 4 человека. И отправлялся опять же в район "Бюро-Зоны". Но! Я не заходил в дом, а просто прибыв в этот городок ночью - в час, в два ночи иногда - я начинал спускаться в Тбилиси напрямую, без дороги, по самым дебрям, где просто ни зги не видно! Южная ночь, сами знаете, она и так хоть глаз выколи, а тут ещё деревья, кусты, и всё очень густо, перепутано и очень много колючего! И сквозь это всё я спускался наугад в абсолютной, в кромешной, в непроницаемой темноте! А сам автобус ехал минут 20, ну представьте - сколько там идти - час, может быть, два, три. По местности, которую ты не знаешь. И где ничего не видишь.

И вот так я спускался, наверное, в течении двух месяцев. Конечно, страшно было, очень, очень страшно было - до жуткой жути страшно! Но я как-то справлялся. Но один раз я чуть инфаркт не получил с молодым сердцем! Представьте: я иду по лесу - по тёмному, абсолютно тёмному лесу - совершенно уверенный в том, что никого рядом нет - только я и мои страхи. И вдруг я слышу невдалеке чей-то КАШЕЛЬ - КХ, КХ, КХ... У меня всё мгновенно цепенеет, и я замираю, не дыша... А вокруг - ТИШИНА... ТЕМНОТА... И КТО-ТО... И оцепеневший, не дыша, я стоял там очень долго... я чуть инфаркт там не схватил, правда! но это был ТАКОЙ СТРАХ, которого я ни разу... вот, сколько раз в Москве я испытывал страх перед дракой какой-нибудь или перед чем-то ещё, но тот, ТОТ СТРАХ был - АБСОЛЮТНЫЙ! ВСЕПОГЛОЩАЮЩИЙ!

Ну да... Наверное, наверное, вы правы, это был медведь, или кабан.

(задумчиво)

Но я всё-таки думаю, что это был... ЧЁРТ! Чёрт... да... Вот я абсолютно нерелигиозный человек, но я верю в чёрта, и в дьявола! Это он меня тогда испытал... и предостерёг... и каждый день я с ним, сволочью, борюсь! И убиваю его. А иногда - он меня. Чёрт, чёрт, чёрт... Каждый день он тут как тут... И он такой просто, он такой СИЛЬНЫЙ! Такой... сильный и... ЛОВКИЙ, ловкий, да... И каждый раз он предлагает что-то, какую-то свою сучью... грамоту! Нет, не грамоту! Не грамоту, а... ПРЕДЛОЖЕНИЕ! У него всегда есть своё ПРЕДЛОЖЕНИЕ, всегда! Контракт... Но это очень важно, важно, очень важно знать, что чёрт есть, и с ним бороться... каждому со своим... И... не дай бог с ним заключать соглашение, контракт. Потому что тогда ты просто... ПОГИБ.

Последняя точка отчаяния

(медленно, задумчиво)

Вы знаете, но... где-то год назад я испытал то, что... такой философ Мераб Мамардашвили называл "последняя точка отчаяния"... И причиной был мой отец, Зураб... А! Но сначала я вам расскажу по расклад!

В общем, это был человек, который очень высоко летал, ОЧЕНЬ высоко! Ну вот - в советское время, вкратце просто... это был второй человек после Шеварнадзе, то есть он был вторым человеком в правительстве Грузинской ССР. И он ОЧЕНЬ низко пал! В силу ну... разных причин. Такой идеалист, филантроп и... что ещё... ну такой, политик-созидатель! Он помогал кому-то бесконечно, кого-то он вытаскивал, кого-то ставил и... ну, это правда, поверьте - это ОЧЕНЬ большой человек! С большой буквы! Про него говорили, а он очень маленького роста, и про него часто говорили, когда видели его в первый раз: "Ой, а разве это тот самый Зураб Лабахуа?" - а те, которые знали его истинный мастштаб, они отвечали: "Вот сколько ты видишь над землёй - столько в два раза под землёй идёт!" - то есть вот он идёт по земле, а под ним ещё основание такое движется! Но это, правда - Великий Человек! И не только потому что он был прекрасный политик, семьянин, отец и очень много дал и мне, и Томе, но именно в силу СТРЕМЛЕНИЯ своего! Он же хотел помирить эти два братских народа, между которыми раздули войну - абхазов и грузин. А это знаете, такая... (морщится) БЕСОВЩИНА! Эта война! И вдруг он выступает в её разгар и прямо всем в лицо говорит, что "вы все дураки, просто возьмитесь за руки, и вместе выходите из этого дерьма! Запах этого дерьма вас одурманивает и, соответственно..." - и после этого его просто убрали из политики, навсегда. Перекрыли пути... Но я правда, счастлив, что мой отец - ТАКОЙ человек! Который не побоялся...

Хотя... хотя, конечно, он абсолютно невменяемый - сейчас! И он... в принципе, он умер, умер у меня на руках, хотя он жив и находится в Сухуми. (прерывисто вздыхает) Он умер морально, потому что... не понял, как жить! Как жить дальше после падения, после перестройки той же, пресловутой... Но на самом деле это интересно, очень интересно, потому что это показатель очень многих... судеб! И вот одна из судеб - это просто... ПАДЕНИЕ! Он не был взяточником, у него не было квартиры в Москве, как у многих - такой абсолютный идеалист! И когда он перебрался сюда после всех этих событий, после его устранения из политики, после грузинского плена, куда он попал, когда ракетой сбили их вертолёт, и где его пытали бывшие товарищи по партии... и когда он, пройдя через весь этот ад, перебрался сюда и попробовал заняться бизнесом, потому что связи старые как бы остались, то... его и здесь предали ближайшие друзья! Он взял для них большой кредит под своё честное слово и... они кинули его, ну! Его, конечно, не стали за эти деньги убивать, но дела перестали с ним иметь! И он просто оказался не у дел - вообще! А я ему говорил ещё до того: "Посмотри, чёрт возьми! Тебя предают друзья ближайшие, а ты вот такой... дурак какой-то!" А он мне говорил: "Поживи с моё и тогда поговорим!" Я это говорю не к тому, чтобы вас утомить, а это правда, очень какой-то интересный феномен, когда человек пытается жить, любить там что-то, работать и... ничего у него не выходит! Ничего! Вышибли его из седла! А он не может не работать, он не может расслабиться и просто ходить по земле, как пенсионер. И вот, представляете, быть полезным обществу у него - не получается. Быть полезным семье - не получается. Квартиру ему и Ларе тут в Москве мы с Томой оплачивали. И ему стало ТАК плохо, ТАК ПЛОХО! В нём, знаете, ТАКАЯ неразбериха настала, что... он абсолютно... абсолютно... и из него ВСЁ повылезло, что могло, просто ВСЁ плохое! Он глубоко страдал, что не может нам помочь, и одновременно на нас же срывался... на маме… (вздыхает) И пил, конечно, пил! Просто до чёртиков допивался! Там, на втором этаже с "белой горячкой" бегал, да... ВООБЩЕ неуправлямый стал и невменяемый! Иной раз силой приходилось унимать… Он никак не мог поверить, что - всё, на нём поставлена жирная точка, и всё что-то дёргался, бесконечно занимал у кого-то деньги под свои затеи, потом пропивал их, а мы потом его долги отдавали - кошмар, бред был полный, ну! Всех тут заебал, всех! Очень тяжело было! Просто на глазах умирал человек! И КАКОЙ человек! И ТАКОЕ у меня было отчаяние, что ну вот просто... мне сейчас 29, и в первый раз я думал о самоубийстве где-то лет в 20, а в самый-самый последний раз я думал об этом тогда, год назад, когда мы отправляли в Сухуми моего папу, а он всё никак не мог уехать, всё бузил, сопротивлялся изо всех сил, билеты рвал, и когда я просто прибегал домой, ложился на эту постель, и думал: что лучше - повеситься, или просто вот... вскрыть вены в ванной? И уже начинал это осуществлять, но... не знаю, то ли духа не хватило, то ли просто жажда жизни переселилила, но... Одним словом, я всё-таки смог себя перебороть... И я понимал, что всё, всё... наконец-то какая-то точка, последняя точка моего отчаяния пройдена!.. И тот же Мераб Мамардашвили, мой любимый просто дядька, он говорил, что если вы эту "последнюю точку отчаяния" прошли, то тогда у вас открывается... "ровное поле духовного веселия"! И это поле у меня открылось буквально год назад, когда... И опять же, всё тот же Мераб Мамардашвили говорил, что: "Неважно какое у вас отношение к жизни, но лишь бы она СОСТОЯЛАСЬ!" - лишь бы жизнь, которая в вас, имела какое-то проявление, пусть это проявление в любви к любимой женщине или... к родителям, да! Лишь бы, если вы хотите быть живым, лишь было какое-то проявление! И я всё это к тому говорю, что вот он, хотя он жив, мой папа, но... но...

Нет, он не пьёт, не пьёт, уже не пьёт, слава богу, да, слава богу. Он приехал на родину и ожил, ожил! То есть сама природа как бы вдруг силу в него влила... Но это всё ерунда! Просто жалко, что у всего этого нет никакого радостного оттенка. Жалко! И единственное, о чём жаль, что там сейчас такое всё, унылое... и он унылый, и все вокруг... потому что никакого ответа нет! Люди, опять же, тупые, хотят бить друг друга. Я это просто рассказываю, потому что это всё актуально очень... для меня. А он звонит мне через каждые пять дней, одуревший, находясь там с Ларой и... А ведь Абхазия - это же РАЙСКОЕ место! Я иногда просто ужасаюсь... КРАСОТЕ её! Это такая Красота, где есть 16 микроклиматов, представляете! Там и бамбуки растут и хвойные леса. И снег есть, иногда! Но это поразительно, правда! Ты идёшь - и направо у тебя бамбуки, а налево у тебя - снег! Это - Чудо! Это Бог тебе просто вот выдаёт... на тарелочке! Выбор, выбор Чуда! Ты только наслаждайся! Хочешь туда иди, хочешь сюда, и везде тебе будет хорошо! И насколько люди тупые... Они готовы воевать, драться, особо ничего из себя не представляя! И в том-то и дело, что это такой примитивизм, когда у тебя враг, и ты что-то там дёргаешься как-то... и вдруг врага нет, и всё - ты ничего! Ты - НОЛЬ! Вот это самое, самое ужасное... такой маразм, когда ты обладаешь какой-то Красотой - она у тебя в руках, ты её просто ХОЛЬ И ЛЕЛЕЙ! И вдруг выясняется, что ты этого не можешь, и то не можешь, и третье не можешь! Что ты просто дурак! Вы только представьте себе, после той войны уже 10 лет прошло, а у меня на родине до сих пор разруха, до сих пор! И нищета. Потому что оттуда уехали все, ВСЕ! - кто хоть что-нибудь умел делать - и грузины, и евреи, и абхазы, и русские... И - полная изоляция, и вражда к своим соседям, грузинам. И наоборот. А ведь в советское время всё было не так! Это же было золотое место, советское время было для этих двух республик - Абхазии и Грузии - золотое время! Ты мог там ничего не делать, ничего просто - вот палец о палец не ударить и прекрасно жить! Именно потому что всё к тебе само шло! Только из-за того, что природа, климат, ещё какие-то факторы... (морщится) И вообще, конечно, очень, очень неприятно, что всё это в такое дерьмо вылилась... такая Сказка! Полное дерьмо...

(тихо)

Я уже давно не думаю о счастье, на самом деле. Уже... неинтересно! Для меня это потеряло такую... актуальность. Что остаётся? - Любовь к родителям, их покой, чтобы я смог до конца их любить... чтоб состоялся этот акт... любви! Чтоб он был не по инерции, а по настоящему, чтобы он менялся! А как известно, мёртвое - то, что не меняется, а живое... Правда, правда! Можно же любить по привычке... Я поэтому-то и уезжаю из Москвы. Хочу ли я что-то ещё творческое сделать? Уже меньше... Я думаю, ещё чуть-чуть мне осталось и я совсем уже буду делать... да нет, не дизайнерские дела! а вообще ничего! связанное с этим... Я буду делать, ну, очень простые вещи! Не знаю, что меня ждёт в Сухуми в ближайшие два месяца, но мне очень хотелось бы... какую-то лепту внести в возрождение... этой бывшей прекрасной республики! Не знаю, может, починить улицы какие-то - там же они не такие, как здесь - там всё маленькое! Город, как район!.. Да нет, нет, это очень просто, если там находиться! Можно каждую неделю в один из дней собирать бригаду людей, из близких, и устраивать субботник, например, убирать город. Люди бы откликнулись - не сомневаюсь! Просто запала нет, заводилы! Может, и творчество отдохнёт, пойдёт...

P.S.

Недавно мы в Москве узнали, что отец Архипа умер. На похороны пришёл чуть ли не весь Сухуми. Как это бывает всегда, смерть человека открыла истинный масштаб его жизни. И всем сразу стало ясно: у Зураба Лабахуа жизнь СОСТОЯЛАСЬ - и жена любящая, и дети прекрасные, и дела достойные, и память добрая. Всем бы так.

И ещё мы узнали, что Сипа собственноручно делает памятник отцу на могилу.

"Вот сколько ты видишь над землёй - столько в два раза под землёй идёт!"

43

Василий ЛИФАНОВ

Cвоё живёшь - рождаешься.

Несвоё живёшь - умираешь.

44

Василий ЛИФАНОВ

И бил барабан...

Один мой знакомый недавно по-хорошему удивил меня.

Он - мужчина хищный, умный, материалист, и его сложно заподозрить в какой-либо сентиментальности. Но, увидев этим летом в небе над нашими дачами сполохи зарниц, он вдруг задумчиво сказал: "У нас в пионерлагере они как-то целую неделю играли - таинственно так, недобро... - и, помолчав, добавил с чувством - И ведь было же Время, когда какие-то зарницы ЗАБИРАЛИ И ВСТАВЛЯЛИ меня круче, чем всё, что у меня есть сейчас!"

Действительно, было же Время!

Было...

Детство. Это наш Золотой Век.

И у многих, очень многих воспоминания о Нём связаны с пионерским лагерем. А что: наступает лето - долгожданное, бесконечное, аж на целых 92 дня! О скучных уроках и домашних заданиях можно забыть, в школу тащиться не нужно, гуляй себе целыми днями да играй во дворе. Тепло, солнечно, одежды - минимум, настроение - лучезарно-боевое. Футбол, войнушка, прятки, да мало ли занятий у свободного маленького человечка? Но вот в семье оглашают указ: отправить ребёнка - тебя то есть - в пионерский лагерь. На первую и вторую смену. И тебя вмиг затопляет гикающее волнение и зудящее нетерпение. Ещё бы: предстоит долгое путешествие на караване автобусов под предводительством милицейской машины, встреча с прошлогодними друзьями-приятелями и длинная-предлинная жизнь в домиках среди соснового бора. А там - и черника, и земляника, грибы, походы, зарницы, прыжки в песчаный карьер с индейскими воплями, подушечные бои, пионербол, купание, фильмы, танцы, мазание девчонок зубной пастой, вытачивание корабликов из сосновой коры, игра в "Зарницу", встречи на Родительский День с соскучившимися мамой и папой, которые привезут тебе сумку со сладкими гостинцами, и т.д. и т.д. и т.д.

Советские пионерлагеря, созданные Коммунистической Партией для воспитания подрастающих поколений в нужном Ей духе, представляли собой весьма любопытное пространство - пространство, соединявшее в себе авантюрно-приключенческое бой-скаутское "индейство" с романтической военной героикой "пионеров-героев", стянутых воедино обязательными ритуалами построений, речёвок, отрядных песен, конкурсов самодеятельности и линеек с подъёмом флага - в общем, идеологией. Однако в МОЁ Детство, которое пришлось на начало заката СССР, эти идеологические моменты были хоть и сильны, но уже не довлели. Я бы сказал, что они - от собственной старости, наверное? - даже пришли в некий гармонический лад со всем остальным - привлекательным, таинственным и лихим, что готовил нам наш сосновый бор. Утратив суровость, эти советские ритуалы со всей их наглядной символикой и атрибутикой стали - как я сейчас понимаю - неплохими воспитателями. Ведь как ни крути, а для воспитания человека (и особенно в Детстве) нужны ДОСТОЙНЫЕ ПРИМЕРЫ и ОРИЕНТИРЫ. Нам - в СССР - они были даны. Даны ли они нынешним поколениям в таком же масштабе, величии и неоспоримости? - Сомневаюсь. Советская идеология, как и положено любой религиозной системе, имела чёткую вертикальную шкалу ценностей, которую и пыталась вложить в наше детское природоустройство. В моём случае это, скорее всего, удалось. Однако я не в претензии, отнюдь. Потому что сейчас, по прошествии лет, я не могу сказать, что ТЕ ценности так уж плохи. Конечно, что-то откорректировалось личным опытом, возрастом и Временем, но для меня по-прежнему имеют значение слова: ДРУЖБА, ВЗАИМОВЫРУЧКА, ЧЕСТЬ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ, РОДИНА, ПОДВИГ - а разве они - и всё, что стоит за ними - плохи? Да нет, не плохи. Это то, что - вкупе с традиционными ценностями - делает нас людьми, хотя, возможно, и несколько мешает в конкурентной борьбе.

И я очень хорошо помню ТУ знобкую дрожь, которая колотила моё маленькое тело, когда мне, Костику и Вовчику за нашу доблестную работу по разгрузке топливного торфа на общелагерной линейке доверили честь поднять флаг. Смущённо переглядываясь, мы вышли из отрядного строя, гуськом прошли по дорожке к мачте и...

... и бил барабан, трубил горн, и - под нашими детскими ладошками с обкусанными ногтями и заусенцами - алое полотнище ползло в синее-пресинее небо...

45

Василий ЛИФАНОВ

Овощи-фрукты

Продуктовый магазин перед закрытием.

На улице темно, покупателей мало.

В овощном отделе, перегнувшись через прилавок стоит на цыпочках невысокий худощавый мужчина лет 45 в шляпе. Дипломат он поставил на прилавок, перед электронными весами.

Мужчина руководит кем-то, кто стоит нагнувшись, показывая мощный круп, обтянутый халатом:

- Не эту... Вон ту... Нет... Слева... Да, вполне.

За прилавком распрямляется продавщица - суровая могучая женщина старших лет. В руке она держит небольшой кочанчик капусты.

Недовольно взглянув на покупателя, кладет кочанчик на весы.

Набирает стоимость.

Смотрит на табло.

- Еще что?

- Килограмм лука, пожалуйста.

Продавщица берет целлофановый пакетик и опять склоняется.

Мужчина снова встает на цыпочки, перегибается, просит:

-Только луковицы поменьше, если можно... Нет... Нет... Да, такие.

Продавщица распрямляется.

Бросает пакет на весы.

Взгляд на табло.

Цифры.

Неприязненно смотрит на покупателя.

И - не выдерживает:

- Капусту ему поменьше, и луковицы тоже маленькие подавай! У Вас что, гастрит?

- Да нет... Нет у меня гастрита.- кротко отвечает мужчина.

- Нет! - хмыкает продавщица - А чего ж тогда...

- Просто я обеды на одного готовлю. Уже давно.

Продавщица осекается.

Смотрит на покупателя.

Берет пакетик с луком и аккуратно ставит рядом с кочанчиком. Участливо спрашивает:

- Что-нибудь еще?

Покупатель принимается озирать витрину.

- А у Вас морковка вся такая страшненькая?

Продавщица усмехается:

- А какую бы Вы, мужчина, хотели? - Красивенькую?

- Ну хотя бы... свежую... тоненькую... - отвечает тот.

- Вы многого хотите, мужчина. Не забывайте, что у нас сейчас - и женщина указывает на темь за окном - поздняя осень!

- Да... поздняя. - соглашается мужчина.

Молчат. Смотрят в тёмные окна...

- Так Вы будете морковку-то брать? - вдруг вспоминает продавщица.

- Да, да, буду. Килограмм. - спохватывается покупатель.

46

Василий ЛИФАНОВ

Когда мы целуемся, то никогда не знаем -

встречаемся мы или прощаемся?

47

Василий ЛИФАНОВ

Письмецо

Вдалеке играет ритмичная музыка - африканские барабаны.

Деревянная гладь стола.

Чьи-то руки держат фото-портрет девушки:

Она - прячет лицо в каком-то одеяле, виден лишь её смеющийся глаз.

Руки кладут фотографию.

Ложатся по обе стороны.

Из-под чёрных рукавов пиджака выглядывают фиолетовые рукава майки: справа - до пальцев, слева - на сантиметр.

Барабаны стучат всё громче.

Пальцы левой руки начинают постукивать в такт.

Подключается правая ладонь - на сильную долю

Хлоп!

Пальцы, ритм, стук-стук.

Хлоп!

Пальцы, ритм, стук-стук.

Хлоп!

Музыка обрывается.

Руки замирают.

Левая рука тянется куда-то влево.

Правая отодвигает фотографию.

Левая рука возвращается с чистым листом бумаги и кладет его на место фотографии.

Правая тянется вправо и возвращается с красной ручкой.

"Здравствуй, родная моя! - ручка пишет всё хуже - Очень по тебе... - вовсе не пишет -...

Развинчивает ручку. Вынимает стержень.

Поднимает, смотрит на свет.

Плюет в дырочку.

Дует.

Вставляет, завинчивает.

Пробует.

Не видно.

Кладёт ручку поперёк листа.

И - снова барабаны.

Руки выдвигают ящики стола, переворачивают бумаги.

Нет ручки.

Шарят по карманам висящего пальто, выворачивают карманы.

Нет ручки.

Отодвигают диван.

Нет ручки.

Распахивает холодильник - зажигается свет - пусто.

Распахивает морозилку - а там букет ирисов в инее...

Музыка замирает.

Снова стол.

Фотография, руки, лист, красная ручка.

- Эх! -

Берёт ручку и пишет письмо дальше - невидимыми словами.

Вновь звучат барабаны.

"Пишет".

"Пишет".

"Пишет".

"Дописывает".

Музыка - стоп.

Складывает лист, кладёт в конверт.

...

Вдалеке играет ритмичная музыка - африканские барабаны.

Пластиковая гладь стола.

Чьи-то тонкие нежные руки держат фото-портрет юноши:

Он - прижимает к груди африканский барабан, а его лысая смеющаяся башка возлежит прямо на барабане - на боку.

Руки отодвигают фотографию.

Берут конверт.

Музыка замирает.

Держит перед собой чистый лист с первыми словами.

Пауза.

Пауза.

Пауза.

- А-а-а! -

Переворачивает лист - НАБОК.

Левая ладонь ложится на стол и начинает постукивать пальцами, и - в такт - вдалеке начинают постукивать барабаны.

Правая же ладонь принимается водить по пустому листу пальцем, отслеживая воображаемые строчки.

Барабаны приближаются.

Музыка разгоняется.

"Читает".

"Читает".

"Читает".

"Дочитывает".

Музыка - стоп.

Берёт листок и... прижимает к губам.

Поверх листка - смеющийся ГЛАЗ.

Звук поцелуя.

48

Василий ЛИФАНОВ

Чтобы быть с человеком - нужно с ним совпадать.

Чтобы быть с ним долго - ещё и дополнять.

49

Василий ЛИФАНОВ

Хорошо, когда в человеке сходится многое.

Тогда не нужно много человек.

50

Василий ЛИФАНОВ

Двое дальше одного,

если двое - заодно!

51

Василий ЛИФАНОВ

О потерях

Когда мне сказали, что Вика погибла - меня будто меж глаз УДАРИЛО! Её, на её маленьком велосипеде, сбил "КАМАЗ"... Нет больше Вики! Нет больше нашего рыжего питерского Солнышка! А ведь она, любившая людей и любимая ими, любила меня, а я не оценил, пропустил и... вот.

Вот так слышишь о людских потерях, читаешь, смотришь в фильмах, но пока у самого не вырвет сердца кровящий шмат, так и не поймёшь по-настоящему, ЧТО это значит: ТЕРЯТЬ ЧЕЛОВЕКА!

И Аня Кузнецова, знакомая художница, похожая на мудрую уставшую птицу; Аня, высокая стройная лысая женщина, похоронившая всех своих родственников, сказала мне:

- Это просто ещё одна потеря.

Конечно, больно, я понимаю, но и ты пойми: потери делают человека сильнее. Потому что ты начинаешь чувствовать вес потерянного. И это тебе добавляет вес. А вес - это инерция. Если разбежишься - ВСЁ снесёшь! Самый сильный человек - сирота. Не то что ему нечего терять, а просто потери сделали его весомым.

Пока человек с тобой - его, считай, у тебя нет. Ты его не чувствуешь, поскольку у него есть свои интересы. А человек ушедший становится твоим полностью. Пока бабушка была жива, её у меня, можно сказать, и не было. Были склоки какие-то, суета, ерунда. И только когда её не стало, она действительно стала со мной. Я подхожу к зеркалу и вижу, что улыбаюсь, как она; какие-то черты характера проявляются; от неё остались фото, вещи, которыми я пользуюсь... Все ушедшие - они как бы становятся за твоей спиной и защищают. Понимаешь, Василий?

И я понял

И ещё раз понял

И ещё

И ещё

И чем дольше живу, тем больше понимаю...

52

Василий ЛИФАНОВ

В лифте

Клиника. 6 марта. Персонал уже празднует.

На постах - никого. По бесконечным коридорам бродят больные - сероватые худые лица, круги под глазами, одеты кто во что горазд. Много молодых. Все, как один - в головных уборах: девушки - в аккуратных косынках, кто-то даже в серебристом парике, юноши - в шапочках.

Распахивается дверь, и в коридор бросается свет и смех. Медсёстры и врачи, гомоня, идут в гости, несут в руках бутылки с шампанским, тарелки с апельсинами и пластиковые коробки с недоеденными тортами. Врачи - в белых халатах, медсёстры - в голубых.

Лифт едет с 20 этажа.

В нём - невысокая красивая темноволосая женщина, одетая тщательно и со вкусом. Она неподвижно смотрит вниз, в противоположный угол.

Лифт останавливается. Двери разъезжаются.

С площадки, громко:

- Вы вниз?

Женщина, не поднимая глаз, кивает.

В лифт заходит классическая совковая баба: щекасто-грудасто-задастая, в длинном кожаном пальто с меховой опушкой и с туго набитой сумкой; явно навеселе.

Нажимает кнопку 1 этажа. Двери закрываются.

Едут...

Баба весело разглядывает женщину. Наконец, интересуется:

- А ты чего задумалась-то?

Женщина поднимает глаза, смотрит секунду... и медленно произносит:

- Вы здесь работаете?

Баба немного удивлена:

- Ну да. Работаю.

- А я навещаю...

- Понятно. - и баба отворачивается.

Открываются двери.

Быстро выходит, пересекает холл онкологической клиники и скрывается на улице.

А женщина останавливается перед криво-наклеенным на стену объявлением: "Излечение от рака в любой стадии." - и медленно обрывает с него все телефоны.

Выбрасывает в урну.

53

Василий ЛИФАНОВ

Посвящается дедушке Паше и братику Паше

Мысли старика

Неторопливы, как облака,

Светлеющие к ночи.

P. S.

1.

Летнее метро.

Воскресный день.

Люди - в светлом, легком, толпы.

Посередине платформы идет плотная группа в черном:

двое старших,

двое взрослых,

один молодой.

На них - нет лиц...

Маленькая девочка долго глядит им вслед,

а потом удивленно спрашивает маму:

"Почему они такие?"

2.

Автобус.

Дорога.

На перекрестке - встали.

Один взгляд - из угла:

гроб -

поникшие очертания людей вокруг -

синий полумрак внутри -

ослепительный солнечный день снаружи -

рекламный плакат:

Он - задумчиво смотрит на свои руки, лежащие на сукне.

Она - обернувшись, смотрит сюда, -

внутрь салона, где...

Надпись на плакате:

"Удача - рядом!"

3.

Автобус.

Синий полумрак.

Духота.

В центре салона - гроб.

Автобус кренит на поворотах.

Чьи-то заботливые руки придерживают, чтоб не сползал...

Совсем близко:

белые натруженные ладони

гладят алое, гладят...

4.

Крематорий.

Подъезжают автобусы.

Выходят люди.

Их деловито спрашивают:

- Никто не опоздал?

Задумчиво-машинально:

- Сюда не опоздаешь.

Отшатнулись.

5.

Зал.

Высокий потолок.

Там, за окном - влажные ели.

Здесь -

долгая траурная мелодия,

глаза, тяжелые от слез, которые сами пришли.

Много глаз. Много.

А одна пара - закрыта.

6.

Как заострились эти черты!

Острей понимаю -

п р е к р а с н о н а ш е д ы х а н и е!

7.

Мысли старика

Неторопливы, как облака,

Светлеющие к ночи...

54

Василий ЛИФАНОВ

Метро "Китай-город"

Мне было радостно, что мы снова встретились.

И мне было грустно, что нам потом - в разные стороны.

А когда, попрощавшись, мы сели в вагоны напротив и

тронулись

я вдруг увидел: нам - В ОДНУ СТОРОНУ! По разным "веткам".

55

Анна МЕЛЬНИКОВА, Василий ЛИФАНОВ

Сказочка

Жили-были - вместе.

И всё у них было - вместе.

И умерли они - вместе.

И на небо попали - вместе.

И так друг друга заебали,

Что родились поврозь.

56

Василий ЛИФАНОВ

Можно ли до Германии допилить на велике?

Два года мы были вместе. Полгода - порознь. А в мае стали по-одному.

Отдельно - в Германии, отдельно - в России.

Всё остальное теперь - неважно.

Уже июль.

Сегодня я еду к родителям на дачу.

Мы размещаемся в крайнем купе. Велосипед стоит, вывернув пыльное колесо, а я сижу, привалясь в угол и скрестив на сидении ноги. На шортах греется солнечный свет. Каждый волосок на голенях освещён. Без конца отъезжает дверь, и в вагон входит то пассажир, то торговец.

Настроение - ГОВНО. В груди болит. Состояние противопехотной мины: тронь - взорвусь. В наушниках беснуется хард-кор.

Внезапно решаю записать песню, которая вы-оралась этой ночью. Выключаю плейер, снимаю наушники, достаю из рюкзака ручку, бумажку и записываю. И тут над ухом раздаётся надтреснутый скорбный голос:

- Молодой человек, три рубля не одолжите? В Волоколамске верну.

Поднимаю глаза - и встречаюсь с чуть помутившимися, но всё ещё вполне живыми глазами. Ко мне, опершись на спинку сидения, склонился высохший мужчинка лет 60 с седой бородёнкой на загорелом морщинистом личике, одетый в заношенные брюки, безвкусную клетчатую рубашку и с ветхозаветной авоськой в руке. От него пахнет спиртным.

"Алкаш-интеллегент." - определяю я, складывая бумажку. Я - не пью, и поэтому заслуженным алкоголикам страны не сочувствую. Скорее, наоборот - отношусь к ним с брезгливостью, как к преждевременно ослабшим.

Недобро усмехаюсь:

- И на кой вам мои три рубля?

- Пирожок хочу. - печально сообщает мужчинка - Трёх рублей не хватает.

- Пирожок? Ну и с чем вам пирожок - с капустой, картошкой, грибами? А может, с яйцами и колбаской?

- Понятно. - обижается мужчинка, но вместо того, чтоб развернуться и уйти, опускается на сидение - еле ноги успеваю вытащить. Усаживается и смотрит перед собой.

- А ЧТО понятно-то?

- А ТО! - с чувством отвечает он - Сначала вы всласть поиздеваетесь надо мной, а потом ничего не дадите!

"А ведь просёк меня, старый хрен!" - думаю я, залезая в карман. Достаю три рубля.

Берёт их, буркает:

- Благодарю. - и выходит из вагона.

А я возлагаю ноги на сидение.

Через 5 минут он возвращается. Останавливается рядом.

- Вы позволите?

Убираю ноги, садится. Протягивает три рубля:

- Цену подняли. Вчера шесть просили, сегодня - десять.

Намёк понимаю, но... забираю мелочь и ссыпаю в карман.

- Как же вы теперь... без пирожка-то?

- Да нормально. - и вздыхает - Я уже перехотел. А вы до Волоколамска?

- Ну.

- Живёте там?

- К родителям.

- На нём? - кивает на велосипед.

- Ну.

- Хороший велосипед?

- Друг. - и кладу ладонь на пыльное колесо.

И конечно, мой б/у-шный сосед тут же задаёт стандартнейший вопрос, думая, наверное, что круто подкалывает меня:

- Ну и сколько же стоит ваш "друг"?

- Друг стоит того. - отрезаю я.

- А среди людей у вас есть друзья?

- Этот - самый надёжный!

- Стало быть, дорогущий велосипед. - констатирует мой сосед с непонятным удовлетворением.

- Так вы поэтому меня на бабки разводили?

Прищуривается:

- Ну, вы понимаете, я вдруг подумал: "Раз у парня такой велосипед, значит, и с мошной у него всё в порядке!"

- С мошной, ага... - и я скептически озираю его - Облажались, уважаемый! Это у богатых - мошна. А у меня - МОШОНКА!

Мой сосед смеётся - надтреснуто как-то смеётся, но - что удивительно - глаза его смеются вполне по-молодому. Занятный, однако же, штрих.

Успокоившись, он изрекает:

- А вы, я гляжу, остроумец!

И вдруг, почувствовав приступ какого-то необъяснимого доверия, я предлагаю ему:

- А хотите песню заценить? Этой ночью вступила. Только она о России.

Мой попутчик серьёзнеет. Порывшись в авоське, вынимает очки, одевает их и решительно протягивает руку:

- Давайте.

И я отдаю исписанный листок.

И вот что он читает:

ВСЁ ХУЁВО, ВСЁ ХУЁВО,

ВСЁ ХУЁВО В ЭТОЙ СТРАНЕ!

А НАМ КАЙФОВО, НАМ КАЙФОВО,

НАМ КАЙФОВО В ЭТОЙ ХУЕТЕ!

А СТАНЕТ ЕЩЁ ХУЁВЕЙ,

НАМ СТАНЕТ ЕЩЁ КАЙФОВЕЙ!

ВСЁ ХУЁВО, ВСЁ ХУЁВО,

ВСЁ ХУЁВО, КУДА НИ ПЛЮНЬ!

А НАМ КАЙФОВО, НАМ КАЙФОВО

ПОТОМУ ЧТО НАМ - ПО ХУЮ!

А СТАНЕТ ЕЩЁ ХУЁВЕЙ,

НАМ СТАНЕТ ЕЩЁ КАЙФОВЕЙ!

А СТАНЕТ ЕЩЁ ХУЁВЕЙ,

НАМ СТАНЕТ ЕЩЁ КАЙФОВЕЙ!

Прочитав, возвращает листок. Снимает очки и убирает в авоську. Молчит.

- Ну как?

Вместо ответа он, возвысив глаза, вещает:

- Поэзия должна ИЗУМЛЯТЬ. Каждым словом своим. Понимаете? - и, с нажимом - Понимаете вы это, юноша?

"А ведь супер сказал! - ИЗУМЛЯТЬ... Каждым словом своим... Ай да Пушкин, ай да сукин сын!"

И он, будто слыша мои мысли, заключает - внятно и зло:

- Вот Пушкин - это ПОЭЗИЯ! А вы с вашей песней - ГОВ-НО! ПОЛНОЕ ГОВНО!

Настаёт мой черёд обижаться.

- Э, э, вы полегче... в формулировках-то! Я против Пушкина и поэзии ничего не имею. Я же заранее предупредил: это - ПЕСНЯ! ПЕС-НЯ! Которую орут. Крик это, вопль. Но это не означает, что он неправильный.

На что мой сосед ядовито восклицает:

- Ска-жите пожа-луйста, крик у него!

И, приблизив морщинистое загорелое лицо, пахнущее спиртным, повышает надтреснутый голос:

- Да откуда вы знаете - ЧТО правильно? ОТКУДА? - Вы, у которого жизненного опыта (отмеряет ноготь) вот ни на СТОЛЕЧКО нет! Вы ведь не живёте, а телевизор смотрите! Вместе со своим велосипедом! Откуда вам жизнь-то знать? - В вашем детском садике?

"А ты что, старый хрен, алкаш интеллегентный, ЛЕЧИТЬ меня вздумал???"

И я медленно произношу, глядя на него в упор:

- А откуда ТЫ, дядя, знаешь - СКОЛЬКО лично Я пережил? И откуда ТЫ знаешь, ЧТО у меня НА ДУШЕ творится? Ты, наверное, и про ЭТО тоже в курсе? - и плавно подношу к его носу кулак.

Мой попутчик отодвигается.

И есть от чего - сидит рядом здоровенный лоб с побелевшими глазами и водит у лица увесистым кулаком - как тут не отодвинуться! Вагонная общественность тоже чувствует опасность - оглядывается на нас.

- А ты... а вы... не угрожайте мне... - уже гораздо смирнее отвечает мой сосед - а то... я ведь могу и ответить! И МАЛО не покажется.

Озираю его высохшие стати и мне вдруг становится смешно.

- Спецназ, что ли?

- Нет, не спецназ. - расправив плечи, с достоинством отвечает он - Ракетные войска стратегического назначения. Но и врукопашную приходилось.

- И где же?

- На Кубе.

- На Кубе?

- На Плайя-Хирон. Слыхали?

- Нет.

- Вчера в новостях пока...

- Большинство новостей - глупости! - обрываю я.

Мой сосед, сплюнув в сердцах, отворачивается.

Повисает молчание...

Наконец, касаюсь его плеча и говорю примирительно:

- Да не парьтесь вы так. Вы лучше про Плайя-Хирон расскажите, что хотели.

Он закидывает нога на ногу и смотрит куда-то вдаль. На его шее-рубашке-штанах греется солнечный свет. Каждый волосок в седой бородёнке освещён. Отъезжает дверь и в вагон заходят пассажиры и торговец. Когда он смолкает, мой сосед поворачивается ко мне:

- Это юго-восточная оконечность Кубы, Плайя-Хирон. Там была высадка "гусанос". "Гусанос" - это, ну... ихние "белые". Их поддерживали с моря, с кораблей - из крупного калибра. А над нами висела американская авиация. А в это время живая сила шла...

- А вы по ней, конечно... - и я строчу из воображаемого пулемёта.

- Не паясничайте - одёргивает он - а слушайте внимательно! Я в отделе подготовки данных служил, на компьютере работал - их тогда только родили.

- И что, накрыли вас?

- Накрыли. - вздыхает он - Здорово накрыли. Нас вообще целиком повыбило... А вы-то, небось, не служили нигде?

- Почему, служил. - наш разговор меня теперь откровенно забавляет.

- И в каких войсках, позвольте узнать?

- На флоте. Краснознамённом Северном.

- А-а... - тянет он с ноткой уважения - А сейчас чем занимаетесь?

- Экстремальным лентяйством! - и широко так скалюсь... Однако видя, что мой сосед снова готов насупиться, поправляюсь:

- Журналю я и сценарю. А вы?

- Я - историк военного костюма. Глеб Иванович Долгих. - и протягивает руку.

- Василий Владимирович Лифанов.

И мы обмениваемся рукопожатием.

- Василий, так вы по роду своей деятельности, я так понимаю, собираете разные истории?

Я настораживаюсь.

- Ну да.

- А хотите, поделюсь?

- Конечно хочу! - а сам думаю: "Только ЧТО из твоего хвалённого жизненного опыта торкнет МЕНЯ, СЕЙЧАС? А впрочем, пизди, старый хрен, пизди, я послушаю. До Волоколамска. Это лучше, чем думать. Не догоню, так согреюсь."

- Вы готовы слушать ВНИМАТЕЛЬНО? - спрашивает мой сосед.

Киваю и усаживаюсь поудобнее.

И он начинает:

- Первая история - о моём учителе, светлая ему память.

Героя моего рассказа зовут Давид Соломонович Закс...

И чем больше я слушаю, тем внимательней становлюсь.

И уже жалею, что в диктофоне, лежащем в рюкзаке, кончились аккумуляторы. Решаю в Волоколамске купить батарейки и попросить его ещё раз всё рассказать, потому что я - ОЧЕНЬ ХОЧУ ЭТУ ИСТОРИЮ! В ЕГО изложении! Надеюсь, он не обломается.

История заканчивается.

Минуту молчим.

Глубоко вздыхаю...

Мой сосед бросает взгляд в окно:

- А вот и Волоколамск.

Выходим из вагона в июльский полдень.

Всё звенит от зноя, всё белёсо от солнечного света - и щербатый бетон платформы, и облупленное здание вокзала, и рельсы, и шпалы, и заросли травы, и едва шелестящие деревья.

В разреженной неторопливой толпе идём к началу платформы, где установлен билетный КПП. Я веду велосипед "под узцы", Глеб Иванович покачивает авоськой. Минуем проломленную скамейку. Мой спутник останавливается, запускает в пролом руку и вытаскивает пустую бутылку. Стряхивает и убирает в авоську, а очки перекладывает в карман рубашки.

Трогаемся дальше.

Как бы невзначай интересуюсь:

- Глеб Иванович, а если я, типа, запишу вашу историю, двойники не объявятся? Её нигде не публиковали?

- Не встретите вы лжедмитриев, не встретите, не волнуйтесь. - а сам всматривается вправо. - Экслю... Так. Ментов, вроде, нет. - и резко меняет направление.

Приседает и спрыгивает на рельсы. Ставит авоську и протягивает руки:

- Давайте велосипед! Быстро!

Спрыгиваю с велосипедом.

Он подхватывает авоську, и мы торопливо пересекаем пути.

Выбираемся на привокзальную площадь, срезав порядочный крюк. Мой спутник, одев очки, всматривается в номера стоящих автобусов.

- Глеб Иванович!

Вопросительно оборачивается.

- А вы могли бы ещё раз рассказать ТУ историю - но на диктофон? - Уж больно у вас слог... прикольный!

Мой спутник удивлённо поднимает брови и кивает.

- Спасибо за комплимент. Чего-чего, а от вас не ожидал. Охотно расскажу. - и, снимая очки, хитро сощуривается - Но в этом деле, как вы сами понимаете, КУРАЖ нужен! Ведь так? (киваю) - и, деловито - А раз так, одолжите-ка мне, юноша, 30 рубликов!

- Да не вопрос! - и я лезу в карман.

Берёт деньги и, приблизив улыбающееся морщинистое лицо, пахнущее спиртным, задушевно предлагает:

- Василий, а поедемте-ка ко мне! Сядем, как люди, хлопнем по стопочке, всё вам расскажу как на духу, коллекцию свою покажу - как никак, 754 костюма в ней!

- И что, все 754 в квартире висят?

- Да вы с ума сошли! - сердится Глеб Иванович - На эскизах!

- А-а...

- Вот тебе и "а"! Ну, в общем, вы подумайте пока. А я покамест... - и, подмигнув, он исчезает в продуктовом магазине.

"БАТАРЕЙКИ!!" - шибает меня, и я разворачиваю велосипед.

Веду к ларьку - НЕТ.

Веду к другому - НЕТ.

Веду к третьему - НЕТ.

Ну что за херня!

Пересекаю площадь и подвожу к последнему - ЕСТЬ! Ура!! Сую руку в карман и... ёб твою мать! - НЕТ!!

Прислоняю велосипед и, чувствуя потёкший пот, обыскиваюсь. НЕТ... И это - факт. Я отдал последнее. И что мне теперь делать? - Строчить под диктовку? Лезу в рюкзак за блокнотом и - ура! - нашариваю две завалящихся батарейки. Вставляю в диктофон - слава богу, работает! Убираю, одеваю, хватаю и пересекаю.

Из магазина показывается довольный Глеб Иванович.

Из покачивающейся авоськи торчит горлышко и батон.

- Ну что, Василий, решились?

- Да. Но только совсем на децл. Родители ждут. А мне до них ещё 30 километров пилить.

- Ну что вы, что вы, не беспокойтесь! Оформим всё в лучшем виде! А вот и экипаж подали! Айда, мой юный друг! - и идёт к небольшому рейсовому автобусу, остановившемуся неподалёку - в клубе нагнавшей его пыли. Народ с остановки суетливо подхватывается и, сдавясь, штурмует двери.

Гляжу на это и понимаю, что мне с моим велосипедом влезть - нереально. Мест нет. Да и денег.

А, фигня, своим ходом успею! Ещё и обгоню!

Глеб Иванович, пропустив всех, забирается последним. На ступеньке оборачивается:

- А вы что застыли, как соляной столб?

- Не, я лучше так, на велосипеде. Говорите, куда!

- Ну, как хотите. - и, скороговоркой - Улица Ленина, 4-ая остановка, дом 5 дробь 2, вход со двора, 1 подъезд, 4 этаж, 14 квартира, звонить 3 раза. - и поднимает высохшую руку - Жду вас!

И двери схлопываются.

Мешкать нельзя. Вскакиваю в седло и, привстав, давлю на педали. Разгоняюсь. За спиной отдаляется урчание мотора. Пригнувшись, лечу что есть мочи, глотая встречный поток перегретого воздуха.

Проносится первая остановка. Но радоваться нечему: автобус - не городской, останавливается по требованию, а эта - слишком близко от вокзала. Отрываться, отрываться, отрываться!

И вдруг до меня доходит вся моя глупость. Я с ужасом вспоминаю, что от вокзала до ГОРОДА Волоколамска нужно ехать по полям и холмам километров 5, а спальный район, который я сейчас лихо делаю - не в счёт. И что между остановками расстояние тут - дай боже! И что в голове перепутались все цифры, кроме улицы Ленина. И что...

Сзади нарастает урчание мотора.

Вжимаю.

Урчание всё ближе...

Какой же я ИДИОТ - с машиной тягаться вздумал! Нужно было в привокзальном скверике общаться!

Автобус неторопливо обходит меня.

Ну хотя бы продержаться, продержаться за ним до следующей остановки, а там...

Дыхание уже перехватывает, мышцы - сводит, пот - градом.

Неужто УЙДЁТ??

Спальный район обрывается, открывается даль: поля, поля, лес на горизонте, небо; сплошной зной и свет. Дорога длинно ныряет с холма и, пролетев мимо пустынной остановки, долго взбирается на соседний холм, за которым, я знаю - город.

Мне становится легче: под уклон. Но и автобус приободряется - победно взревев мотором, набирает скорость и уходит всё дальше и дальше... Провожаю его тоскливым взглядом - УШЁЛ, гад! И вдруг у остановки автобус замедляется, и оттуда спрыгивает... Глеб Иванович!

И меня - отпускает.

Склонив голову, дышу... У колеса асфальт бежит - стремительным потоком. Срывается капля, другая. Поднимаю голову - вот она, остановка. Вытормаживаю. Слезаю с седла. Бережно прислоняю велосипед. Утираюсь рукавом. Подхожу и усаживаюсь рядом.

- Рейс коммерческим оказался. - говорит Глеб Иванович, глянув ВСКОЛЬЗЬ своими вполне ещё живыми глазами, и достаёт из авоськи бутылку. Скручивает горлышко, протягивает.

- Не, спасибо. Не пью. - хмуро отказываюсь я (рейс-то ведь был не коммерческим, стопудово).

- Ах, да! - усмехается он - Вы ж за рулём.

И прикладывается.

Сделав пару глотков, отрывается, ставит бутылку, отламывает от батона горбушку и задумчиво жуёт. Достаю диктофон. Глеб Иванович скашивает глаза. Отпивает ещё.

- Ну всё, я готов.

И, смотря куда-то вдаль, неторопливо начинает:

Героя моего рассказа зовут Давид Соломонович Закс.

Он был гениальным скрипачом, до войны - вторая скрипка Большого Театра. Я у него учился в музыкальной школе, он был мой Учитель. И вы знаете, Василий, я никогда больше не встречал настолько ЧИСТОГО, МЯГКОГО и ЧЕСТНОГО человека, как он! И учил он нас самому главному - ЛЮБВИ! Он говорил: "Вы слушайте, слушайте! А ЧТО может быть лучше? Лучше-то ЧТО может быть? Найдите! Покажите! Вот, смотрите, вот я сейчас!" - и брал свою скрипку, и играл. А когда он был нами доволен, то сидел - тихо-тихо, вот так обопрётся и слушает... А потом просит: "Сыграй-ка на моей скрипочке ещё раз." И это было великой честью для нас. Почему? - Есть три великих фамилии творцов скрипок: Страдивари, Гварнери, Амати. Так вот. Давид Соломонович давал нам играть на скрипке Амати! Звали её "Лебедь". Это была последняя, предсмертная скрипка уже слепого Мастера. И знаете, КАК звучала эта "Лебедь"? - Она звучала ЧАРУЮЩЕ! Как... как ВЫДОХ! Из человеческой груди!

А потом жизнь нас развела. А когда я вернулся со службы - а мне после Кубы дали два месяца на очухивание - моя мама, которая очень симпатизировала Давиду Соломоновичу, спросила: "Ну что ж ты ему не позвонишь?" - и я, представьте себе, позвонил. Он: "Глебушка, милый, ты? Приезжай!" Я приехал. И вдруг обнаружил, что всё это время мой Учитель жил ну просто в глубочайшей заднице! Но он никогда не жаловался. Никогда! В силе себя он держал, не в слабости, как и подобает человеку... Жил он около Белорусского вокзала, там было что-то вроде общежития. Жена у него больная лежала. Она совсем не поднималась и не работала, а ребенок у них получился - ну полный дебил! Давид Соломонович ему сопли вытирал и всё, ну, вы понимаете. Он - нормальный совершенно человек, она - нормальная женщина, а сын... Сидит, сопли текут, со стола колбасу шмяк! и жрёт! Не ест, а ЖРЁТ! И урчит! А вот за что моему Учителю Бог ещё и такое испытание послал - я не знаю... У Давида Соломоновича это второй брак был. Первый-то у него все погибли. С войны он пришел, когда ему было уже под 40. Она - тоже старая дева. И такой вот сын у них родился... Впрочем, я отвлёкся. И вот, будучи в гостях, я узнал, как Давиду Соломоновичу досталась его скрипка Амати.

В июне 41-го он отправил жену с детьми в Западную Белоруссию к родственникам, на лето. Началась война, и их в первые же дни оккупации казнили - как евреев. Она - молодая, красивая, тоже скрипачка, дети - сын и дочка. А в начале июля он об этом узнал - какие-то знакомые ему передали, сумели как-то бежать оттуда. И тогда он пошёл в военкомат проситься рядовым в пехоту, чтобы отомстить как МУЖЧИНА! Дескать, я не только еврей, но ещё и МУЖЧИНА! Я ХОЧУ! А у него бронь, плоскостопие и без очков ничего не видит. Но он добился своего. И его, вторую скрипку Большого Театра, взяли рядовым пехоты. И все 5 лет он воевал. Закончил войну старшиной. А в 43-ем году он обрёл свою скрипку.

Они тогда на Украине наступали. Фронт против них держали итальянцы. А в 43-ем, если помните, Италия выходила из войны. Поэтому итальянцы воевали крайне неохотно, чуть что - отступали или сдавались. А тут - упёрлись, и всё! Поливают огнём из ДЗОТа, черти, за несколько часов - пол-роты положили. Наконец, гранаткой ДЗОТ тот утихомирили, ворвались туда и увидели, что оборону-то держал всего-навсего один человек, капитан. Князь Боргезе, как выяснилось из документов. А солдаты его давным-давно ушли. Там стояло два пулемёта, и он бегал от одного к другому. По словам Давида Соломоновича - удивительно красивый был человек: чёрные кудри, огромные глаза, ресницы. Князь Боргезе... Ну а после боя - как: коньяк есть, значит, пьём, а есть что пожрать - едим. Голодные ведь. Нам же как? - Подвезут продовольствие - сыты, а иногда трое суток ничего не подвозят - и вообще нечего есть! А тут - и тушенка, и сыр, и коньяк, и скрипка. Кто-то предложил: а давайте-ка, растопим ею! А был октябрь и прохладно. А ему: а вон, пусть лучше наш Давидка спиликает, он умеет. Они знали, приблизительно, его специальность. И им-то это - смешно! Все вокруг - нормальные люди: тот - тракторист, тот - шофер, тот - слесарь, а этот, ха - скрипач! Ёбты. А я - говорит - как взял её в руки, так и обомлел... Ну, и сыграл им "Пасанедию" Сарассате, что было очень сложно. Сарассате вообще очень сложен, он, как бы это по-русски... с выебонами. И я им сыграл - для проверки себя. А они мне сказали: ну чего там, а "Мурку"-то сможешь?

- Так это ж прямо из фильма!

- Из какого фильма? - настораживается Глеб Иванович.

- "Место встречи изменить нельзя"! Там Шарапов...

- То - фильм, а то - ЖИЗНЬ! - обрывает Глеб Иванович - Вы разницу-то понимайте!

И продолжает:

А "Мурку", говорят, сможешь? Ну, сыграл он им "Мурку". Были довольны. И скрипку он оставил у себя. Ох и намёрзся же Давид Соломонович потом с нею! Он в шинель завёртывал не себя, а - ЕЁ! Ей же нельзя простыть. Потому что весь фокус скрипки - в лаке, и не дай бог он лопнет, и всё - скрипке конец. И вот представьте, Василий, ещё целых два года этот человек шёл с этой скрипкой по дорогам войны, целых ДВА ГОДА! А в 45-ом году к нему пришли энкэвэдэшники. И сказали, что эта скрипка не может быть достоянием частного лица, так как она - миллионной стоимости, и что её нужно сдать в фонд государства. И тогда Давид Соломонович им ответил: "Вы знаете, я бедный еврей, и я - скрипач. И единственное, что я за пять лет войны ВЗЯЛ НА ШПАГУ - это вот эту скрипку. И пока я жив - на ней буду играть я и мои ученики! А когда я умру, я завещаю её государству, своей стране!" И вот так он и играл... А вскоре после нашей встречи на Белорусской Давид Соломонович и вправду умер. На похоронах я нёс его гроб. А ребята, его ученики, несли футляр со скрипкой - вчетвером крохотный футляр - на плечах. За ними несли подушку с медалями - немного их было, и все солдатские - "За отвагу" и ещё какие-то. А когда могилу засыпали, подошёл невзрачный человек, предъявил удостоверение и забрал скрипку Амати - навсегда. Навсегда.

И опять, как и в электричке, мы минуту молчим.

Я упёрся взглядом в кеды...

"... А я вот на скрипке не умею играть. Не отдали в детстве... Зато я пляшу круто. И пишу. И велосипед у меня отличный..."

Глеб Иванович пристально смотрит на меня:

- И ещё одну история я вам расскажу, если позволите.

- Да, да, конечно, Глеб Иванович!

И очень медленно, с трудом, он начинает:

Это было... когда я был взрослым и очень одиноким. У меня получилось так, что вот... когда умерла моя жена... 18 лет я вообще не общался с женщинами. Понимаете, мне было это...

- Любимая жена?

- Да, глубоко... Она умерла от рака. В 4 месяца угасла.

- А вы долго были... ну, вместе?

- 14 лет.

И продолжает - ещё более надтреснуто:

В общем, у меня была удивительная страсть ходить пешком. За день я мог запросто пройти Москву вдоль и поперёк. И я любил ходить в район Курского вокзала, на улицу Демидова - там у меня росло любимое дерево. Это был старинный тополь - вот с таким толстенным стволом. Ствол этот снизу был оголённым, и он был, представьте себе - пурпурного цвета, вот как... султанчики этой травы! И когда мне было плохо, я приходил к этому дереву, клал руку на его нагретый ствол и, вы знаете, у меня - всё как рукой снимало! Это может показаться мистикой, но это так. А однажды, когда мне было ОЧЕНЬ ХЕРОВО... стояла поздняя осень, конец ноября, я пришёл туда - и НЕТ моего дерева! - Пенёк. Раскорчевали всё. А я - сильно выпимши. Я же знал, что вот приду, прикоснусь, и у меня - всё снимет. И перед этим купил на последние деньги максимум выпивки, выпил всё и... НЕТУ! - Пенёк. Я развернулся, стал переходить улицу, и меня сбила машина.

- Сбила???

Случайность? Закономерность? - Не знаю... Трое суток я лежал в реанимации без сознания. А потом, когда вышел из больницы, всё-таки приехал, нашёл его... лежала кора немножко. Я собрал и повёз к себе. И вы знаете, как на неё посмотрю - мне легче, мне лучше.

И, внезапно засуетившись, убирает бутылку в авоську и встаёт.

Я же продолжаю неподвижно сидеть...

"... Да и поездка эта - отличная. И дед отличный. Хоть и алкаш. И истории его торкают как надо..."

- Ну что, Василий, вон мой автобус. Заезжайте ко мне как-нибудь, адрес знаете. Коллекцию покажу, поговорим. Ладно?

- Ладно. - и, очнувшись, я встаю и крепко пожимаю его высохшую руку.

Подъезжает автобус, Глеб Иванович забирается в него. Присев на верхней ступеньке, подмигивает.

И двери схлопываются.

Автобус набирает скорость и уходит всё дальше и дальше... Провожаю его задумчивым взглядом. Затем сажусь на велосипед и еду следом - к родителям, на дачу. Наушники забыты на шее.

Жму на педали.

"... А ведь жизнь, Васо, не так отстойна, как кажется! Она совсем даже не отстойна! И Германия не так уж далеко - я на своём велике легко могу допилить!"

57

Александр МАРГОРИН

Выпили вчера.

Как вкусно пахнут рюмки!

58

Василий ЛИФАНОВ

Любимая!

Вот уже которую ночь мне снится, как ты уходишь от меня.

Мало тебе одного раза, что ли?

59

Василий ЛИФАНОВ

Проспект

Он едет на машине в яркий солнечный день. Рядом -собеседник, в пальцах - сигарета, за приспущенными стёклами - оживлённая улица, машины, люди, дома, деревья.

Всё как обычно.

И вдруг Он видит через лобовое стекло, как на Солнце начинает потихоньку наползать тень... Затмение. Яркость мира потихоньку спадает, и всё вокруг - улица, люди, листва, машины, разговор, дым сигареты и движения собеседника - вдруг начинает замедляться...

И на всём, буквально на всём, начинает проступать иней.

Постепенно, неуклонно...

И когда люди, предметы, звуки останавливаются совсем.

Иней покрывает уже весь посеревший мир.

конец

60

Василий ЛИФАНОВ

Красиво!

Человек уже показал себя во всей красе.

Вода - ещё нет.

Но однажды она это сделает.

Тряхануло дай бог.

Мне повезло. Я уцелел. Потому что катался в парке. Грохнулся, конечно, с велосипеда, пролетел вперёд и вниз метров 50, разбил, кувыркаясь по склону холма, себе всю морду, но всё-таки уцелел. Сломавшаяся же сосна с сухим треском обрушилась рядом, и закатное солнце, хлынув, разом высветило меня.

Кое-как выбравшись из поваленного парка, я поспешил домой, весь омертвев от страха за судьбу дорогих мне людей. Но ещё не доехав до первых руин, я встретил на растрескавшейся дороге какую-то весёлую пьяную окровавленную компанию, которая сообщила мне, что, как передали только что в экстренных новостях, в Землю по касательной врезался огромный метеорит. И что от сотрясения все океаны планеты вздыбились и покатились по материкам, сметая всё на своём пути. И что волна Атлантического океана, разнеся Европу, уже на подходе. И ещё, кажется, они предложили мне выпить, но я их не расслышал...

А когда во мне отревел ураган животного ужаса и смертной тоски, оставив после себя одну лишь величавую торжествующую тишину, я вдруг понял, что ехать куда-то уже нет смысла...

Поблагодарив и распрощавшись, я возвращаюсь в парк.

Заезжаю на вершину холма, слезаю с велосипеда, кладу его на траву и сажусь рядом, лицом на закат. Передо мной - склон, лужайка, остатки парка и отсутствие Останкинской башни на горизонте.

И сначала я чувствую, как начинает мелко дрожать земля.

Потом я слышу отдалённый гул.

Потом я вижу, как линия горизонта начинает наливаться белым.

И, наконец, я вижу саму Волну, бесконечно-широкую Волну, которая со страшной скоростью приближается, вырастает, вырастает, и с неимоверным гулом и грохотом катит по земле свой гигантский, косо вызолоченный солнцем склон.

И когда, взорвавшись, исчезает и лес, и лужайка, и склон, я, глядя на эту взметнувшуюся надо мной золотистую водную стену, в которой - моё отражение, успеваю-таки подумать в самую последнюю секунду:

"КРАСИВО!"

61

Василий ЛИФАНОВ

Знакомая история

1.

ТОГДА, КОГДА И СЕЙЧАС.

ТАМ, ГДЕ И ЗДЕСЬ.

С ТОБОЙ, КАК И ВНУТРИ...

2.

- Ты смотришь так, будто я тебя люблю!

- А я?

- А я - отражение.

3.

- Ты сегодня ко мне приходила во сне.

И мы любили друг друга...

Приходи ещё!

- Приду.

4.

Жду. Люблю. Забываю.

5.

- Я тебя целую, обнимаю...

-... и ухожу?

-... и ухожу.

6.

- Ты где?

- Где-то...

7.

Пусть тебе будет LOVE!

62

Василий ЛИФАНОВ

После

В моих пальцах - маленькая ссохшаяся роза.

Над прилавком - выцветшее лицо ночной продавщицы.

Протягиваю руку:

- Это - Вам.

- Мне???

полу-улыбка хрупкий бутон

63

Василий ЛИФАНОВ

На 40-летии друга, который живёт один

Прийдя, я увидел его лицо постаревшее...

Уходя - глаза молодые!

64

Анна КУЗНЕЦОВА

Искусственное дыхание

Жарким июньским днем, казалось, весь город собрался на пляже. Прибрежная вода кипела полуголыми горожанами, а пляжный песок был совершенно скрыт лежащими, сидящими, бредущими в полуденном мареве телами. Среди тел выделялось одно, одетое не по погоде. В брюки, рубашку, и даже старый потертый пиджак. Оно принадлежало высокому загорелому старику, который медленно шел по пляжу с большой тяжелой сумкой. В сумке были пустые бутылки, пенсионер собирал их здесь каждый день, и пляжные завсегдатаи уже привыкли к его сутулой фигуре. Сумка была заполнена до отказа, и собиратель намеревался уже уходить, когда увидел на самом краю пляжа, там, где заканчивался песок, и начинался высокий, поросший травой обрыв, группу молодых людей обоих полов. Разбегаясь, они лихо ныряли с обрыва в воду, и старик поспешил было к обрыву, желая предупредить об опасности: где-то здесь месяц назад затонул ржавый катер, принесенный невесть откуда высокой весенней водой... Но пронзительный женский крик сообщил нерасторопному пенсионеру, что он опоздал. Одна из девушек кричала: "Сергей!", и показывала рукой куда-то вниз. В воду метнулись загорелые тела, и через пару минут молодой парень лежал на траве. Голова запрокинута, струйка крови на бледном лбу...

Старик растолкал собравшуюся толпу, наклонился над утопленником. Резко нажал на грудную клетку. Ещё… Ещё… Парень стремительно остывал. "Поздно, - подумал старик, продолжая делать искусственное дыхание, - поздно…" Но парень вдруг вздохнул. Один раз. Вздохнул и замер.

Старик поднялся, безнадёжно махнул рукой, подобрал сумку, и протиснулся сквозь толпу. За его спиной уже суетились медики, отдыхающие постепенно возвращались к своим шезлонгам, одеялам, надувным матрацам…

Старик побрел сдавать посуду, рассуждая вслух, по-стариковски: "Что делать, такая судьба… А небось поздно спохватилась подруга-то… А то глядишь и откачали бы, я тут многих откачивал… а этот дохнул раз, и преставился... Будто слово сказал какое... Что ли "свитер"? Или "Сидор"… А Сидором меня зовут, да откуда ему знать, когда я и сам уже забыл… Значит, "свитер"… А зачем свитер ему в жару, особенно когда утоп…разбери их, молодых…"

Человек упал прямо посреди площади. Высокий старик с большой пустой сумкой. Остановилось сердце. Она подбежала первая. Массаж сердца, искусственное дыхание… Собралась толпа. Советы, таблетки…

Старик умер.

Она села в автобус. Бессмысленно завывая, автобус обогнала "скорая". Настроение было безнадежно испорчено. Пенсионер, умерший у нее на руках, не выходил из головы… Он что-то прошептал в последние секунды, точнее, выдохнул одно слово. Выдохнул… Она не то, чтобы услышала, скорее, почуствовала его, прочла своими губами.

И хотя искусственное дыхание делалось по всем правилам, через платок, как учили в институте, сомнений не было. Старик вместе с последним вздохом прошелестел: "Оля". Это имя осталось на губах, вместе с запахом валокордина... "Грустное совпадение" - подумала Оля Коваленко, студентка второго курса первого "меда", нанося на губы розовую душистую помаду… Губы окутал приятный аромат земляники…

В институт идти не хотелось. Оля Коваленко вышла из автобуса, присела на лавочку в сквере, закурила. "Посижу, покурю, может зайду куда-нибудь, кофе выпью… развеюсь. И старика жалко, и Олю… Наверно, жена его, старенькая бабушка… Кофе выпью, и рюмку коньяка возьму…"

Студентка второго курса первого "меда", Оля Коваленко, рассеянно затягиваясь тоненькой сигаретой, листала журнал "Vogue", когда влетевший откуда ни возьмись на всей скорости грузовик снёс и смял и лавочку, и ограду сквера, и студентку, и последний номер модного журнала.

"Скорая" уже уехала, и толпа зевак почти рассосалась, только один человек стоял понуро возле искорёженного грузовика. Невысокий плотный мужчина лет тридцати пяти, в дорогом спортивном костюме, с белым булльтерьером на поводке. Пёс порезал лапу осколками стекла и поскуливая, лизал её, иногда прерываясь, и преданно заглядывая хозяину в лицо. Но хозяин был расстроен, и не замечал страданий своего питомца.

Только что он держал в руках лицо этой девушки, только что она была жива, и ему очень хотелось помочь…

Девушка умерла, и… собственно, что он мог… искусственное дыхание…

Она выдохнула один звук, один странный вздох. Он принял его своими губами, и подумал: "Ну же, живи, давай, живи…" - но больше девушка не дышала.

"Иван"… И запах земляники… Почему-то запах земляники…

Она прошептала : "Иван"…Вероятно, друг… может, муж…

Московский бизнесмен, владелец сети магазинов, пятикомнатной квартиры в Москве и четырехкомнатной в Париже, Иван Штейн, наконец заметил страдания своего булльтерьера, и со словами: "Валтасарушка, бедняга!" - взял пса на руки и понес к дому, что находился тут же, через дорогу. Пёс радостно лизал лицо хозяина, Иван пытался увернуться от горячего шершавого языка, но тщетно, все лицо было мокрым от преданной пёсьей любви.

Иван Штейн наконец развеселился. Он смеялся, прижимался щекой к собачьей морде и приговаривал: "Пёска моя, сейчас полечим лапу, пёска…пёска моя…"

"…Вон, вон, я стою… А рядом мужик в рубашке, это "следак". А вон - того понесли, "жмура"… вон, вон, опять меня показывают…".

Юрок , учащийся автомеханического техникума отдыхал у себя в комнате в компании двух приятелей. Пили пиво, смотрели телевизор. В техникуме начались каникулы, и Юрок отдыхал с друзьями (а иногда и с подругами) каждый день, но не каждый день пирушки были столь изобильны. Не каждый день пиво было немецким, сигареты американскими... И уж совсем странно и даже вызывающе выглядел одинокий копченый угорь на треснувшей тарелке с надписью "МПС". Мама Юрка работала уборщицей в привокзальном ресторане, и вся посуда в доме была украшена этими буквами.

Компания не притрагивалась пока к деликатесу. Санек и Димон, друзья Юрка по техникуму, затаив дыхание, слушали его рассказ о вчерашнем дне, который принес и пиво, и угря, и сигареты, и много впечатлений.

Юрок стал свидетелем убийства бизнесмена, и теперь рассказывал, как в пустом переулке остановился "Джип", как вышел из него невысокий грузный мужчина, как шагнул к нему из темноты киллер и всадил несколько пуль прямо в грудь. Потом страшный киллер сделал шаг назад, в темноту, потом пронеслась мимо Юрка чёрная гладкая машина, вылетела из переулка, и была такова. Пахло порохом… От звука выстрела заложило правое ухо…

Все это несколькими часами раньше Юрок рассказал следователю прокуратуры: и как не запомнил номер машины, и как не разглядел лицо киллера, и как не смог помочь умирающему, потому что, во-первых, боится крови, а во-вторых, просто растерялся…

Следователь записал показания единственного свидетеля убийства бизнесмена Ивана Штейна, и отпустил Юрка домой. Но Юрок направился в ближайший продуктовый магазин, потом в другой, третий… Лишь спустя час он оказался дома, нагруженный сумками с продуктами, и тут же принялся звонить друзьям. И уже за пивом, за дорогими сигаретами, поведал им то, что не сказал следователю, и вообще никому.

Как шагнул прямо к лежащему на асфальте бизнесмену и достал из внутреннего кармана распахнувшегося дорогого пиджака толстый, увесистый бумажник.

"А что, там всего пятьсот и было? - спрашивал Димон - а кредитки…?" "Всего пятьсот зеленых, сотенка к сотенке, а кредитки я не взял." "Дурак ты, Димон, сразу ведь догадаются…" "А как, я бумажник протер курткой, и обратно сунул…" "Мало ли, отпечатки пальцев…".

"Ха-ха, отпечатки… - смеялся Санек, - а чо мужик-то, ну Штейн этот, он видел тебя?"

"Видел. Я сказал ему: "Извини, мужик, я тебе помочь не могу, я крови боюсь, а ты мне - можешь. Ну и помоги, мужик…" Не знаю, слышал он… Я и правда крови боюсь, я старался на бумажник только смотреть…".

Наконец дошла очередь до копчёного угря. Юрок резал его на мелкие кусочки, и они тут же исчезали с тарелки. Угорь был съеден за десять минут. "Вкусная змея. - доедая последний кусочек, сказал Димон - Давай завтра ещё купим и Людку с Танькой позовем… И Натаху можно… Бухла ещё возьмем…".

Решили назавтра позвать девчонок и сначала выпить пива дома у Юрка, а вечером всем вместе завалиться на дискотеку.

"А тебе бабла не жалко? - уже в дверях спросил Санек, - может ты себе купить чего хотел… А мы пробухаем всё…". "Не, не хотел… Матери вот ананас купил. И мороженого…".

Друзья ушли. Юрок лег спать. Во сне он видел бизнесмена Штейна. Бизнесмен управлял большущим белоснежным катером. Юрок тоже был здесь, на этом катере, и смотрел с восхищением на уверенного, смеющегося Штейна, на искрящуюся серебристую воду, на красивый капитанский китель бизнесмена, тёмно-синий, с золотыми пуговицами.

Штейн смеялся и кричал Юрку что-то задорное и весёлое, но мощный двигатель и шум рассекаемой воды не позволяли разобрать слова. Юрок просто улыбался в ответ, чувствуя, как водяная пыль ласково ложится на веснущатое лицо.

Светало.

Короткая июньская ночь переваливала за середину.

В двух кварталах от дома, где безмятежно спал Юрок, в огромной пустой квартире выл, задрав рыбью морду, белоснежный бультерьер.

65

Василий ЛИФАНОВ

Родился,

удивился,

да так и остался.

Не нормализовали.

66

Василий ЛИФАНОВ

Мне - 33

Я не повзрослел.

Я - поднабрался.

И - сосредоточился.

67

Василий ЛИФАНОВ

Торопись ОТБОМБИТЬСЯ.

68

Василий ЛИФАНОВ

Да всюду ХОРОШО!

Если найти это ХОРОШО!

69

Василий ЛИФАНОВ

Приятелю, который собрался в Тибет

Зачем в Тибет?

Всё ж в тебе!

70

Василий ЛИФАНОВ

Дышу в такт морю -

накатывающему...

откатывающему...

накатывающему...

откатывающему...

НАКАТЫВАЮЩЕМУ...

71

Александр МАРГОРИН

Нужно жить так, будто ты уже умер!

72

Василий ЛИФАНОВ, Александр МАРГОРИН

Ты хочешь Счастья.

А достоин ли ты его?

А заслужил ли ты его?

Служи!

Служи!

Служи!

73

Василий ЛИФАНОВ

Зачем убивать? Сами умрут.

74

Василий ЛИФАНОВ

Плохо

стрелять плохо.

75

Анна КУЗНЕЦОВА, Василий ЛИФАНОВ

Можно продать свою минуту.

Но купить себе минуту нельзя.

Время - не деньги.

ВЕЧНОСТЬ - не деньги.

76

Василий ЛИФАНОВ

Ты у нас будешь - за Личность.

А ты - за Наличность!

77

Василий ЛИФАНОВ

Имеет смысл становится более КАЧЕСТВЕННЫМ -

с тобой начинают происходить более КАЧЕСТВЕННЫЕ вещи.

78

Василий ЛИФАНОВ

Спокойно!

Всем оставаться на своих крестах!

79

Анна КУЗНЕЦОВА, Александр МАРГОРИН, Василий ЛИФАНОВ

"Вызываю ОМОН на себя!"

Однажды на первом году обучения во ВГИКе некто Василий Лифанов зашёл в гости к Ане Кузнецовой и Саше Маргорину, своим друзьям и художникам, образующим арт-группу "Слепые", и представил на их суд свой последний киносценарный замысел про героя-одиночку, бросающего вызов некой неодолимой силе, в жанре "сказочного реализма". Сценарий был разбит в пух и прах, высмеян, выпотрошен и выброшен в помойное ведро. И пока над ним проделывались все эти операции, внутри Василия, естественно, всё рвалось на защиту его детища, но в то же время он смиренно соглашался со справедливостью экзекуции, потому что Аня и Саша - рецензенты бритвенно-точные, и их критические мнения, как это часто бывало и раньше, вдруг РАЗ! - и открыли Василию глаза на истинный масштаб, цвет, вкус и запах его продукта.

Диагноз: ХУЙНЯ!

Но художники остаются художниками, даже выступая в роли критиков, и очень скоро их критический разбор перерос в совместное творение сценария под рабочим названием "Вызываю ОМОН на себя". Аня, Саша и Василий, что называется, "поймали волну", их подхватило и понесло-понесло-понесло... и внезапно на свет явился новый сценарный замысел в жанре "сказочного реализма".

Вот как это было...

Саша: Смысл в том, что в неком городе жил молодой человек, мальчик, и дружил с девочкой. И папе этой девочки он не нравился активно. И чтобы этого мальчика как-то отвадить от дома, отказать ему в доме, так сказать, папа устроил некую беседу. Как бы решил по-мужски... "Давай, Вася, мол, поговорим, или Саша". Или просто как-то ввалился, а мальчик дома сидит. И папа говорит ему: "Ну слушай, пацан, ты надоел. Ты, значит, мою дочь оставь в покое, значит, ей надо жить там, пятое-десятое!" - а город маленький, все хотят из него куда-то в большой свет вырваться, и он говорит: "Ну вот, ну какой же ты… для моей дочери - не пара!" А! И телевизор папа ещё включил - попутно новости смотреть, как все люди нормальные. И там по району какие-то беспорядки, смута какая-то, шахтёры, я не знаю, кто там... И вот на экране ОМОН пиздит этих людей. И он говорит: "Ну, во-первых, если ты хочешь рассчитывать на мою дочь, ты должен учиться хорошо. Во-вторых, ты должен, значит, хоть, ну, в приличное заведение какое-нибудь поступить...

Василий: В торговый техникум!

С: ... в торговый техникум, да. А потом, вот смотри - вот парни, вот мужики! - он показывает на омоновцев - Вот мужики! Они и зарабатывают нормально, и выглядят как люди, нормально. Порядок наводят, всё. Вот сможешь ты отпиздить их? Можешь ты быть лучше, чем они? Вот ты... Ты чем лучше-то? Ты вот можешь быть лучше? Вот тебе три условия!" (смеётся) Одолей мне омоновцев! Так он не любил этого юношу, этот папа, что ему такое невыполнимое условие поставил, дабы навсегда отвадить от дочери. Или нет! Нет! Просто у папы, наверное, наверное! у него была встреча нежелательная с омоновцами, его... он вдруг вспомнил, знаешь, как вот фрейдистский комплекс - ему нагрубили, или там... пизды ему дали эти омоновские офицеры в транспорте!

В: И шрамы у него, через всё лицо!

С: Ну, не знаю, где у него шрамы, синяки - они не бьют по лицу, я думаю, они ему рёбра сломали - когда-то! Не так давно! В транспорте! Наступили на ногу там, похамили и... пизды дали! И он говорит: "Вот отпиздишь ОМОН нашего города - это в-третьих, тогда приходи сюда, когда хочешь, и дружи с моей дочерью спокойно! Ты - человек, я тебя буду уважать, а так - я не могу тебя уважать! Кто она, и кто ты!" Ну и, короче говоря, мальчик пригорюнился, заплакал, и пошёл - как водится в сказках. И пошёл он, значит... Ну, лучше учиться он стал быстро. Это - просто, это так просто, что и... первое условие выполняется легко. На "пятёрки" окончил школу, аттестат. Затем поступил в их городской самый поганый торговый какой-нибудь там, я не знаю, зверопушной техникум, блин! (посмеивается) Откуда люди вот, настоящие ворюги, блин... чтобы деньги можно было! Ну, и стал учиться там, товароведом!

В: В фильме можно это быстро показать. Сначала мы видим аттестат с "пятёрками", он складывает, кладёт в одно место. Потом, значит, студенческий...

С: Студенческий, "Студент Иван Дураков, товароведом в пушнино, не знаю, кожаном институте, мясо-молочном", да!

В: И складывает!

С: А потом, значит, подспудно в нём зреет недоумение по поводу того, как же быть с третьим-то условием? Естественно, он пытается ходить в зал тренажёрный, потому что отпиздить мужиков можно только будучи мужиком. А ему там ребята говорят: "А ты чего ходишь-то сюда?" А он им: "Ну вот я там... хочу, так сказать... сразиться с омоновцами!" А они: "Чувак, да ты...

В: Идиот!

С: ... тебе сюда нечего ходить! Мы что, с омоновцами дерёмся, что ли? Мы для чего качаемся - мы друг с другом пиздимся, на танцульках! А с ОМОНом пиздиться - это глупость, да, идиотизм! Их же много! Зачем? Что за бред?" И, короче говоря, тогда он начинает клеиться в транспорте - так сказать, примеряться! - он пытается встречать их, вычислять, по каким-то неуловимым признакам - по разговорам... Подслушает в транспорте разговор двух мужиков - а! это омоновцы! - и начинает к ним приставать, они его пиздят, выбрасывают из троллейбуса и говорят: "Ну, чувак, насмешил!" И так всё время он пытается их вычислять и в одиночку с ними, ну... примеряться! Спарринги устраивать! А он по-прежнему тренируется, конечно, какие-то залы посещает, но всё время он битый! И в итоге он едет в троллейбусе, и с ним бомж, допустим, где-то на задней площадке дремлет! И вот та же история, он пристаёт к какому-то чуваку - просто к менту, который с работы в тулупе синем своём форменном едет, и он пристаёт к нему, начинается потасовка и, короче говоря, его опять выкидывают из троллейбуса, и... но так или иначе, бомж с ним вступает в разговор как-то.

В: А его разве не забирают после всех этих драк?

С: А чего его забирать? Ему просто дают пизды, и всё! Эти люди после работы едут домой - чего его забирать? Ну и, короче говоря, бомж выходит из троллейбуса следом и говорит ему: "Мне кажется, я думаю, что ты вот хочешь... ты подвигов ищешь. Ищешь подвигов, наверное, молодой человек, да? Но я знаю, что ты не на верном пути, я могу тебе помочь!" Ну и как бы они разговаривают...

В: А может, этот бомж всё время на остановке валялся, где того парня выкидывали? Он смотрел, смотрел на это и вдруг заговорил с ним?

Аня: Нет, этот бомж пришёл к нему сам. Не потому что он видел, как его пиздят, а потому что он понял, что где-то есть человек, который ХОЧЕТ! И он вдруг к нему подошёл, в один из моментов, и сказал: "Ну что, мил человек, давай поговорим!" Или: "Не подашь мне 10 копеек на бутылку?" (смеётся) Тот сказал: "Отстань!" А бомж: "А я знаю, чего ты хочешь! Давай, ты мне дашь 10 копеек, и я тебе скажу, чего ты хочешь!" Парень даёт ему, говорит: "Отстань, иди, вот тебе 20 копеек, купи себе бутылку!" А бомж говорит: "Ты же ведь хочешь... наверное, ты хочешь, чтобы ОМОН с тобой встретился, да?" Тот уже заинтересован: "Какой ОМОН, бомж? Чего ты гонишь? "Понимаешь, я ведь ВСЁ знаю!" Тот усмехается: "Да что ты знаешь, старик? Ты посмотри на себя!" "Я-то на себя насмотрелся, а ты ведь, наверное, хочешь с ОМОНом... что сделать? - сразиться!"

В: И победить его!

А: "И победить его хочешь?" И тут этот говорит: "Ты что, старик, перепил, что ли?" "Ну-ка, дай мне ещё 20 копеек!" - как они, бомжи, клянчат! То есть встреча должна произойти так, что подходит бомжара и начинает огорашивать человека знанием своим. И он говорит сначала как бомж, и человек от него как бы, ну... брезгливо отходит. И вдруг - одно слово, которое бомж роняет, человека возвращает. Он говорит: "Как? Ты, старик, что сказал? Я ослышался? Ты чего сказал?" Старик говорит: "А вот то и сказал! Пошли поговорим!" - и дальше он его уже зацепил этим словом, иначе нормальный человек не будет с бомжом говорить. И старик говорит: "Ну я, может быть, тебе помогу! Если ты не будешь так... нос воротить!" (смеётся)

С: А бомж - это человек, значит, совершенно мощный, который совершил все возможные, так сказать, деяния - герой культурный, я не знаю, и вот ему стало скучно жить, или что? Как вы думаете? Бомжи, они почему...

В: (вдохновенно) Саморазрушение! Они саморазрушаются! Осознанно! (пожимает плечами) Или по зову может быть… Оттуда…

А: Можно, да. "А сейчас я ухожу, потому что меня позвали..."

В: А откуда он вообще пришёл, этот бомж?

А: Он пришёл из ниоткуда. Вдруг - раз и... он пришёл, как ответ на заданный вопрос! Он говорит парню: "А я знаю твою проблему!" "Откуда?" "Ты всё равно не поймёшь, откуда. Я - ответ на твой вопрос." Ну, это как в Интернете - если там повесить вопрос, то на него обязательно прийдёт ответ. Так и этот мальчик повесил где-то в воздухе вопрос. В ноосфере! А старик услышал этот вопрос, и пришёл на него, и говорит: "Я пришёл на твой вопрос, я - ответ на твой вопрос! ты его задал. И ты даже не знаешь - КОМУ. Но я - ответ!"

С: Да! И он говорит: "А сейчас я ухожу, потому что мне уже пора пришла! Меня позвали, и я должен торопиться! Меня зовут, ждут меня! А у меня, блин, ОЧЕНЬ огромный ресурс, я слишком большой... герой!" Так сказать.

А: Да!

С: "Я - богатырь, которых не было и не будет после меня!"

А: Никогда!

С: "Но я... меня зовут, я должен спешить, и поэтому я себя разрушаю! И пью водку нашего комбината, она самая ядовитая, блин! (смеётся) Самая! Её, кроме меня, вообще никто не пьёт!" Даже нет! Он покупает на рынке инструментов какой-то растворитель и пьёт его!

А: (смеётся) "Уайт спирит"!

С: Точно! Этот бомж-богатырь "Уайт спирит" пьёт или... в общем, говно он пьёт какое-то!

В: Потому что, типа, "Я такой мощный, что мне разрушаться тяжело!" Да?

С: Да-а! "А теперь ты меня задерживаешь, чувак, я должен... ты меня тут несколько позабавил, я тебе сочувствую, конечно, ты никогда не будешь таким, как я, но я тебе помогу, немножко задержусь, а ты, так сказать, давай мне за это... Ну что ты можешь мне сделать? Да ничего! Но формально за благодеяния надо платить. Ну, покупай мне бутылку "Уайт спирита" в день!" А может, и текилы, я не знаю...

А: (смеётся) Нет, с текилы очень долго разрушаться! "Уайт спиритом" только!

С: Но чем-то, короче, ему разрушаться надо, портвейном хотя бы каким-нибудь, но это очень уж по-митьковски звучит - портвейн не хотелось бы, конечно...

А: Можно назвать это "разрушающим веществом"! "Покупай мне одну ёмкость с разрушающим веществом в день!"

С: Ну, это очень по-крусановски звучит - "разрушающее вещество" - надо избегать таких прямых питерских аналогий!

Так вот. Мальчик понимает, что самостоятельно он не решит третьего папиного условия, а с помощью этого странного человека может быть что-то и получится. И он скоро убеждается, что на самом деле это - интересный человек, и общение с ним - ДРАГОЦЕННО!

В: И дальше они гуляют по красивым местам с этим бомжом?

С: А дальше они ползают по помойкам! И он его, как ученика, заставляет переворачивать мусорные баки!

А: (хохоча, кивает головой) Да, да, да! Бомж говорит: "А кроме бутылки "Уайт Спирита" в день ты поможешь мне немножечко еды добыть, старику." "А где ты, старик, еду добываешь?" "А я тебе всё покажу, это нетрудно. Погуляем с тобой по городу, я тебе расскажу, как твою проблему решить." И вот он начинает с того, что он просит его перевернуть бачок, тот, естественно, кобенится: "Да ты что, старик, с ума, что ли, сошёл? Я там, студент торгового техникума!" "Нет, дорогой, так не пойдёт. Я спешу, я трачу на тебя время. Давай, ну-ка быстро перевернул мне бак, и я буду с тобой дальше разговаривать!"

С: "Потому что я питаюсь только из баков, потому что если питаться нормальной пищей, я заживусь сильно, очень сильно!"

А: (хохочет) "И не смогу разрушиться! Но я уже смог разрушиться до той стадии, что не могу их сам переворачивать." - он так обманывает неофита! "Так что помоги старику, переверни бачок!" Он раз перевернул. На следующий день - опять то же самое, опять старик его ведёт и говорит: "Переверни мне бачок!"

С: (смеётся) А баки всё больше и больше!

А: Баки всё больше и больше, уже - КОНТЕЙНЕРЫ! Уже контейнер надо переворачивать. Причём - со строительным мусором! Этот говорит: "Старик, ты обманываешь меня, зачем мне переворачивать...

С: "Там жрать нечего!"

А: ... контейнер со строительным мусором?"

С: "А это моё дело, что я буду жрать - ты переворачивай!"

В: (смеётся) А он пенопласт потом грызёт!

С: Он ест пенопласт, он всё ест!

А: Но самое главное - парень должен перевернуть этот контейнер со строительным мусором руками! Ну, покорячился, покорячился и перевернул. А там - лишь битый кирпич. Он говорит: "А зачем, старик, я корячился, переворачивал этот контейнер? Ты же не будешь жрать этот битый кирпич!" "А ты милок, ты когда-нибудь переворачивал контейнер с кирпичом?" И тут он понял - что никогда раньше не переворачивал, а сейчас перевернул! Старик говорит: "А раз ты перевернул контейнер с кирпичом, то я и кирпич съем!" - и ест его с хрустом. То есть этот парень первый свой маленький экзамен сдал! (смеётся) А следующий контейнер бомж говорит: "Я чувствую, там на дне вкусные объедочки, из "Макдональдса" выкинуты, я чувствую эти ништячки! А ну-ка, сынок, переверни мне его и достань мне эти ништячки!.. "Не, не, не подходи к нему! Переверни его, не подходя!" Тот смотрит на старика, на контейнер. Старик говорит: "Ты понял, что я тебе сказал?" - он смотрит ещё раз на контейнер, и тот... ПЕРЕВОРАЧИВАЕТСЯ! САМ! Он его перевернул ВЗГЛЯДОМ! И старик говорит: "Ну вот видишь, сынок, ты чему-то научился!"

С: И самое главное, что вот так работая с мусором, от него отворачиваются даже его девушка, потому что о нём идёт слух, что он спутался с бомжом, собирает ему бутылки - а он собирает бутылки! Это входит, так сказать, в структуру...

А: В тренинг!

С: ... в тренинг, унижение такое - просто полное вы-членение человека из общества и уничтожение всех его человеческих понтов! Все не хотят уже с ним здороваться, его пытаются отпиздить, но - бесполезно!

В: Потому что он вонючий!

А: Нет! Поскольку он общается со стариком, то отпиздить его никто уже просто не может!

С: Да!

А: Для того, чтобы отпиздить, надо сначала поговорить, а с ним начинают говорить, он смотрит задумчиво - и человек... успокаивается!

С: (смеётся) Он переворачивает человека, как этот мусорный бак - внутри!

А: Внутри, да! Человек успокаивается и...

С: Становится видно, что он ничего не может ему сказать! Что он пустой!

А: ... и он забывает - о чём он начал говорить, и уходит молча, насвистывая песню.

С: А папа девочки вообще говорит: "Чувак, ты напрасно..." - и даже не здоровается с ним!

В: А девочка?

С: И девушка тоже не хочет с ним общаться - стыдно! "Ну с кем я буду водиться - с другом бомжей? Я на дискотеку лучше пойду!"

А: А девочка она ведь - обычная девочка! Она должна где-то его встретить и сказать: "Знаешь, мне неприятно, что ты встречаешься с каким-то бомжом и гуляешь с ним по помойкам! Папа сказал, что даже если ты закончишь торговый техникум с отличием, и даже если ты устроишься товароведом на пушно-кожно-... (смеётся) венерическую станцию, всё равно он меня не отдаст за тебя замуж. Потому что ты общаешься с плохими людьми. Зачем ты это делаешь?" А тот задумчиво ей отвечает: "Непонятно, стану ли я товароведом... И закончу ли я с отличием... Мне кажется, что это не так важно. В принципе, мне некогда. Меня ждёт мой друг." "Какой друг? Опять этот ободранный старик?" Девочка должна быть обычная дура, которая, так сказать, страдает! (смеётся) Страдающая дура! Ей и мальчика хочется, и папа ругается, и подружки судачат, и парни смеются, и смотрят на неё, как на больную, и с ней не дружат. В общем, я думаю, она страдает. Вот!

С: И смысл в том, что в итоге, общение с этим странным Учителем... Короче, в какой-то момент уроки прерываются вследствии смерти этого бомжа - он умирает!

А: Разрушается!

С: Причём - на полуслове! Ещё не закончился цикл обучения! а он уже умер, ушёл! - его нашли, значит, подобрали... Парень приходит на встречу, а того уже увозят в полиэтилене, в чёрном этом красивом пластиковом мешке забрасывают так небрежно в эту... в труповозку, и всё!

В: И он плачет!

С: (смеётся) И он от огорчения переворачивает сразу все четыре контейнера! Ыа! Ыа!

А: Он смотрит по сторонам, а контейнеры падают - один, другой, третий, четвёртый! И даже столбы качаются!

В: (смеётся) И вороны со столбов падают!

С: И что, этот парень перестаёт заниматься мусором?

В: И он моется! Он моется!

С: (смеётся) Он моется, да.

В: Знаете, такое вот - ОЧИЩЕНИЕ!

С: А! Нет! Вот тут он - тут он уходит в красивую природу - надо побаловать зрителей! Он уходит из города, он уходит один.

А: (смеётся) Но это крупный метр! Полный метр! Василий, твой ВГИК потянет крупный метр?

В: Сомневаюсь.

С: (вдохновенно) И он уходит из города на отстой! На отстой на такой, ну, как сказать, чтобы... чтобы... ну, как сказать? - чтобы... КРИСТАЛЛИЗАЦИЯ в нём закончилась! Он уже больше не практикует переворачивание мусорных баков взглядом, но он должен как бы... ДО-ОФОРМИТЬСЯ! Ну, в смысле - ДОЗРЕТЬ! Где-то! Лечь, тихо, ни с кем не общаясь! То есть не общаться с папами, мамами, с друзьями по двору - где-то уединение! Вот он достигает этого в уединении. Здесь он может уйти в лес. Ну... люди любят, когда кто-то уединяется! Только он не бьёт руками в кору дерева!

А: (задумчиво) В лес - плохо! Надо, небо чтобы!

С: Небо, горы.

А: Ну... поля какие-то, холмы!

В: Да, поля лучше, чем лес.

А: Чтобы был этот… горизонт! Горизонт, ну, луга!

С: Правильно, лес - плохо! Там слишком не видно ничего.

А: Нужен горизонт. Я думаю, что, может быть...

С: Там шахты! Там терриконы! Там где-то угольные терриконы могут быть... или нет? Это мрачно чересчур? Но неважно! Ладно.

А: (задумчиво) А надолго он уходит-то?

С: Ну... Ненадолго, потом он снова появляется в городе.

В: А чего он делает там?

А: А что он там делает?

С: Где? Где он уединился?

А: В полях!

С: Ну, я не могу так сходу этот вопрос решить, но... так должно быть после того, как Учитель ушёл, и дал ему знать, что он уже созрел, он не сразу идёт бить ОМОН, то есть это невозможно! Там должен быть какой-то интервал!

В: А может быть он это... Может быть, учитель оставляет ему семечко какое-нибудь, и тот едет его куда-нибудь сажать? Как, типа, разумное, доброе, вечное?

С: Возможно. Да, он его специально выводит из города, чтобы тот дозрел, но... только не в праздности, не в нервном ожидании, а с сознанием того, что он должен что-то ещё сделать! Это может быть связано с телом Учителя, каким-то образом... М-м... Так... Так... Учитель находится ГДЕ? - В морге, да. Он должен его зачем-то найти и что-то сделать... Похоронить. Он его послал...

А: Знаю! Учителя увезли в морг.

С: Так.

А: Он идёт в этот морг, он хочет похоронить своего Учителя, всё-таки он уже понял, что это его Учитель!

С: Ну да. Он же знает, что это его - ДРУГ!

А: Он приходит в морг и говорит: "А кто будет хоронить? Есть родственники-то у него?" - он же ничего о нём не знает, об этом деде! Ему говорят: "А его забрали - в деревню такую-то, увезла бабка Матрёна! Это его там... троюродная сестра, и она его, значит, забрала..."

С: На кладбище.

А: "... на кладбище, да." Он едет в деревню на кладбище. Деревенское кладбище, Василий, поверь - это ПИЗДАТЕЙШЕЕ место!

С: Да! Мы можем помочь с описанием!

А: Это никакого луга не надо, если на деревенское кладбище!

С: Это просто ПИЗДЕЦ!

А: Он приезжает. На похороны, конечно, опоздал, а Матрёну никакую не нашёл, говорят, в деревне никакой Матрёны не живёт.

С: А свежую могилу нашёл! Но на ней нет ничего!

А: Нашёл свежую могилу, он ничего о ней не знает... но он уверен, что это - ТА могила! Он знает, что это ТА могила, потому что он не может перепутать - он уже другой человек!

С: О! Придумал! Вместо Матрёны приезжали люди на чёрных "Джипах" огромных, и кого-то похоронили. Дали там 3 рубл... 100 долларов дали местному сельсовету, и кого-то похоронили.

А: А парню в деревне сказали: "Никакой Матрёны нет, действительно, вчера были похороны, хоронили какого-то деда, люди на "Джипах" съехались, похоронили - вообще, такие люди - в перстнях все! Вот могила!" - а могила безымянная, просто бугор.

В: Ну да, такой мистицизм!

А: Да, да, да!

С: И кого-то закопали.

А: И он понимает, что да, это его Учителя закопали! Какие-то демоны! (смеётся) И вот тут вам - и небо, и всё! И деревня! И бугор безымянный! И травка-муравка! А потом он возвращается в город пешком...

В: А может быть, там подсолнух какой-нибудь расцвёл на могиле?

А: Ну... да! Какая-нибудь ерунда на могиле точно расцвела. Но она безымянная - просто холмик. Но он знает, что это могила Учителя, он не может перепутать.

С: Допустим, ладно, допустим.

А: И никакого транспорта! Он идёт пешком из деревни…

В: А может, дать понять, что это могила Учителя - он находит какой-нибудь знак? (смеётся) Орден Ленина! Боевого Красного Ленина!

С: Ну, орден-то вряд ли, но некий... при проработке образа Учителя, или там, бомжа - какие-то детали его костюма, или его привычек, или вот... помните, как в "Бегущем по лезвию бритвы" оригами маленькие валялись повсюду?

А: (задумчиво) Может быть... А может, у Учителя была какая-нибудь серьга в носу, и в бугор воткнута какая-нибудь палка, и серьга в ней торчит, а? Но какая-нибудь ерунда там должна быть, Василий прав...

С: Нет, что-то должно быть очень примитивное и смешное. Серьга и орден - это, всё-таки, выспренно! Это некие ювелирные...

А: Ну какая-нибудь ерунда, которую Учитель всё время с собой носил, может лежать рядышком. Но не как монумент на могиле, а где-то рядышком оборонена. То есть не потому что люди из "Джипов" положили ему что-то на могилу, а Учитель это сам как бы выбросил из могилы! Сигнал такой... То есть это всё делает Учитель - Учитель-то не умер! Он просто даёт парню сигнал, что я тут, в могиле.

С: И он её забирает... но неважно! или не забирает?

А: Неважно! Он её может оставить на месте, не трогать. Зачем ему трогать? Этот сигнал просто даёт ему знать, что Учитель это выкинул, как сигнал, что я - тут! А парень может взять в руку, посмотреть и вернуть на место. Потому что это Учителю принадлежит.

В: И он возвращается в город, и вот здесь-то самое...

А: Всё, теперь он свободен, силён!

С: Да, он абсолютно свободен, и чувствует себя хорошо!

А: Он видел могилу Учителя!

С: (вдохновенно) Могилу Учителя, вот это хорошо! Я видел могилу Учителя! И за его спиной это уже - как СТЕНА! Могила вырастает до размеров СТЕНЫ! То есть это ОНА его уже двигает вперёд!

А: Как я когда-то сказала Василию, когда у него Вика питерская погибла, что могилы всех наших близких - они встают за нашей спиной, как ВАЛЫ! И теперь у него за спиной такая...

В: (задумчиво) Да, да, это вес потери...

С: И горела земля, рушились горы!

А: (улыбается) И дальше он просто идёт на ОМОН спокойно, ему уже никакая девушка не нужна - зачем нужна девушка такому Человеку? Он уже научился, у него такой Учитель был! Девушка какая-то, папа...

В: Надо только как-то обозначить в фильме - как он этот ОМОН на бой вызывает!

С: Ну, значит, для того, чтобы вызвать ОМОН, не требуется звонка, конечно. А требуется создание ситуации, при которой ОМОН реагирует.

В: Он может просто встать в какое-то место непозволенное, и менты, и никто ничего не может с ним сделать.

С: Может быть так: он идёт и, скажем, провоцирует какие-нибудь беспорядки, да. (смеётся) Очередь за хлебом, блин, я не знаю!

А: Нет, он просто перед мэрией начинает там, я не знаю, садится на корточки.

С: А! Срать начинает!

В: Ну срать - нет, а...

С: (смеётся) Тогда свастику рисует на стене мэрии!

В: Пропалывать, я не знаю, цветок как-нибудь на клумбе. Сажает там цветок, ну, что-то благородное делает. Копошится, леечка, чего-то такое... Мент подходит: "Уйдите отсюда! Не видите - тут правительственная площадь!"

С: Ну, цветочки пропалывать - это странно было бы!

В: Ну, а он, например, может, я не знаю, рисовать картину из баллончика?

С: Может.

В: На стене ратуши. Или на трибуне.

С: А почему бы ему не пойти сразу к казармам, омоновским? Где находится их дежурное подразделение? Туда прям! Зачем ему надо к мэрии? - А чтобы сделать это достоянием телеэкрана, чтобы папа его девочки увидел по телевизору, как... (смеётся) Точно!

В: Нет, он всё-таки должен что-то сделать, чтобы замотивировать появление ОМОНа. Ну то есть ОМОН появляется, когда серьёзный противник. Понимаешь? А этот парень - он показывает, что он серьёзный противник, потому что с ним никто не может справиться.

С: Ага…

А: А! Я бы вот что сделала. Он звонит просто - он уже сильный, ему даже лень говорить - он звонит и говорит: "Я бы хотел, чтобы N-ский городской ОМОН прибыл вот на эту площадь, лучше в полном составе."

В: И в полном боевом!

А: "И в полном боевом." Ему говорят: "Вы что, с ума сошли? Вы где находитесь? Вы больны?" А он говорит: "Я нахожусь, в принципе, в торговом центре таком-то. Я могу его взорвать, могу взять заложников. Могу..."

А: "Я могу всё!"

С: Да! "Что вы хотите, чтобы я сделал, чтобы вы приехали? Я могу это сделать! Я могу оторвать сейчас голову ребёнку! Возможно, я сумашедший..."

А: "Да, я сейчас просто стою в телефонной будке. Но вы можете приехать, и я ничего не буду делать! Если вы будете отказываться, мне придётся вызывать вас другими способами."

С: Захват заложников, поджог, взрыв!

А: Причём он так спокойно, уверенно говорит. Они говорят: "Хорошо! Мы сейчас к вам приедем."

С: И присылают небольшое подразделение.

А: А торговый центр на площади стоит. Площадь перед ним. Он смотрит из будки и говорит: "Вы знаете, меня это не устраивает. Это очень мало. Я просил весь ОМОН, я нахожусь в торговом центре..."

С: Но они не могут поверить в то, что один человек действительно требует их приезда.

В: Демонстрацию силы он должен устроить!

С: Они, во-первых, посылают к нему штатских, естественно, не то что прямо с дубинками приезжает ОМОН, а так: "Съездите, ребят, там дурак стоит, посмотрите на него и дайте ему пизды!"

А: (задумчиво) А как ты найдёшь в торговом центре дурака? Их там очень много, в торговом центре.

С: Ну, тогда ему точно придётся что-то сделать. Иначе они так и не поймут.

А: Да, ему придётся обидеть кого-то.

В: Он должен подтвердить, подтвердить как бы серьёзность своих намерений!

С: Придётся что-то... как он опрокидывал мусорные баки, так он может опрокинуть что-то типа рекламного продукта, или "Джипы" какие-нибудь покалечить там, я не знаю...

В: Поджечь!

С: Ну, наконец-то, проявить себя - свою богатырскую силу!

В: Да, поджечь "Джип"!

С: О, да, из "Джипов" баррикаду составить! Из припаркованных "Джипов" и "Мерсов" свалить баррикаду и... ПОДЖЕЧЬ! (смеётся) Да, но тогда это будут очень дорогие кадры… потому, что баррикада из "Джипов" горящих - это просто вообще! "Оскар" будет!

А: Он может сказать: "Сейчас я уроню вот эти рекламные щиты - это будет первое, что я сделаю: уроню рекламные щиты, если не приедет оставшаяся часть ОМОНа!" Рекламные щиты падают. Присылают небольшое подразделение. Тогда он поджигает парковку. И вот тогда ему говорят: "Хорошо, сейчас ВЕСЬ ОМОН приедет, мы просто оцепляем площадь, и ты будешь отвечать!"

С: "Ты пожалеешь, парень!"

А: "Всё, парень. Конечно, они приедут, неужели ты сомневаешься?" Они приезжают, и дальше он выходит на площадь, просто. Последние кадры фильма - как он один... уже никто не сомневается, что он его отпиздит, уже всё ясно, он просто выходит один на площадь и показывает с обеих рук по "факу", чтобы ОМОН ясно понял, что это ОН его вызвал. А ОМОН стоит напротив - сплошной линией серых щитов - и бьёт - ДУ! ДУ! ДУ! - дубинками в щиты. И над щитами - безликие забрала.

С: (вздыхает) Нет, к сожалению - к сожалению! - ОМОН не будет бить в щиты, если нет толпы! Это специальная технология, это будет явно белыми нитками, то есть на одного человека ОМОН по полной программе не пойдёт.

В: Неважно! В финальных кадрах можно допустить. ОМОН должен быть активным персонажем!

С: Это после того, как он уже вырубит некоторое количество личного состава, они после этого уже перейдут...

А: Нет, этого не должно быть вообще в фильме! Уже никто не сомневается, что он всех вырубит. Просто в финале...

С: Хорошо. Омоновцы просто выгружаются из автобусов со щитами и дубинками. И они идут, бегут туда.

А: Да, может быть так! А на фоне того, как они выбегают из автобусов и строятся - знаешь, как они? - выбегают, строятся. Следующий автобус подъезжает - выбегают, строятся. Один за другим. А он параллельно идёт. То есть они строятся, а он идёт к центру, он идёт к центру, а они окружают его со всех сторон. Окружают-окружают. И вот - такой красивый...

В: И вот он стоит, вот он стоит, со спины может быть, снизу снять, а ОМОН стоит тоже, а потом приходит в движение и идёт на него, бия в щиты!

А: Уже даже этого не надо, мне кажется, это лишнее. Главное - ЕГО движение! Вот это движение, самое красивое, когда он медленно идёт к центру, а они выстраиваются, выстраиваются, выстраиваются... и понятно, что дальше что-то случится.

С: Как вот тот самурай, который мы смотрели по телевизору, вот так он движется, таким интересным шагом.

А: Какой самурай?

С: Ну вот, японский, или (щёлкает пальцами)... как его... не японский, но этого, как его... ты приносил нам фильм, а! - "Пёс-призрак"!

А: То есть ОН просто идёт на центр площади, а вокруг НЕГО всё время организуются всё новые и новые шеренги, шеренги, шеренги. И бьют в щиты. Вот как бы, и всё, достаточно.

С: (вдохновенно) То есть это жертвы, обречённые на смерть, его приветствуют - они жертвы, они как бы понимают, что они жертвы, они идут навстречу своей судьбе. А он... он не идёт навстречу своей судьбе - он свою судьбу уже как бы... прожил! Он её прожил, пока готовился к этому подвигу. Он не идёт ничему навстречу, это они идут навстречу судьбе.

В: А девушка что? Она всё это видит в телевизоре?

А: А! Я думаю, что в торговом центре он встретился со своей девушкой и... она ему стала неинтересной. Она ему сказала: "Саша, ну где же ты был так долго?" - а он посмотрел на неё, задумался...

С: "Ты знаешь, я решила уйти из дома там, я поняла, что..."

А: (смеётся) "Мой папа такой деспот!"

С: "... что мой папа - сволочь и говно, я хочу с тобой, ты такой хороший, интересный!" Он говорит: "Ты знаешь, да, да, да, конечно, конечно."

А: Нет, а он посмотрел на неё...

С: "Не делай этого!" - она плачет, потому что она понимает, что к нему сейчас будут применены какие-то крайние меры, она приходит уговаривать его, чтобы он отказался...

А: Короче, он посмотрел на неё и даже не узнал!

В: Нет! Она с папой приходит уговаривать.

С: С папой. Папа: "Сынок!.."

А: (смеётся): "Молодой человек, неужели вы приняли это за чистую монету? Вы, с "красным дипломом" окончили торговый техникум, я и так отдам за вас свою дочь!"

С: "Зачем это нужно, да... хулиганить!"

А: (смеётся) Отдам за товароведа! А он их не узнаёт, я думаю, он смотрит на них и говорит: "Мы разве знакомы?"

С: (вдохновенно) Нет, он слышит музыку щитов!

А: Он говорит: "Через 15 минут я..."

С: Нет! Он слышит! Музыка должна быть - он слышит музыку ударов мечей о щиты!

А: Да, да, да! И он говорит: "Я освобожусь через 15 минут, у меня важная встреча", ему хочется туда, потому что он...

С: Гул тамтамов! Биение...

А: "И я с вами поговорю, а пока я сейчас не помню, где мы встречались!"

С: Биение сердец! И биение дубинок о щиты! Обречённые омоновцы высаживаются!

А: (смеётся) Обречённые омоновцы!

С: Они не знают, что их ждёт, но они понимают, что их что-то ждёт, а его ничего не ждёт, кроме победы.

В: И их лица печальны!

А: И ровно через 15 минут он вернётся к этим милым людям и побеседует, наконец-то, с ними!

С: (смеётся) И он спокоен ТАК, что даже зрителю непонятно - ЗАЧЕМ ЕМУ ВСЁ ЭТО? ЗАЧЕМ ОН ПОСМОТРЕЛ ЭТОТ ПРЕКРАСНЫЙ ФИЛЬМ? И зрителю страшно! (хохочет) Вот. Значит, такова канва…

А: Ну, в общем, это крупный метр. Полтора часа минимум.(смеётся) "Вызываю ОМОН на себя!"

С: (очень серьёзно) Но речь, конечно, тут идёт о Подвиге. О его цене.

А: (вздыхает) Да... А о чём же бомж с ним говорит, когда они ходят от помойки к помойке? Вот о чём бомж может с ним говорить?

С: (задумчиво) О чём бомж говорит...

А: Он должен говорить какие-то очень красивые вещи!

С: Но я не хотел бы, чтобы он цитировал... э... дзенские тексты! Это было бы уже несколько... утомительно, потому что - ВСЕ их цитируют! Так-так-так... Причём у нас же не просто бомж, а бомж, который хочет себя разрушить, потому что его ПОЗВАЛИ, а он слишком силён, чтобы ждать естественной смерти... и ему стыдно - его же зовут такие... МИРЫ! А он тут из-за своего богатырского здоровья не может никак! Просто хамство какое-то! И вот он себя быстро разрушает, а горло перерезать он себе почему-то не может.

В: А почему?

А: Это запрещено.

С: Наверное, такие способы не приветствуются!

А: Горло перерезать - это гордыня! Гордыня очень большая.

В: (задумчиво) О чём же он говорит-то с ним?

С: А... да... Ты знаешь, тут должны быть поэзия какая-то! Нельзя ему говорить о том, как лучше бить людей - об этом неинтересно говорить. Поэзия должна быть.

А: (задумчиво) Значит, бомж - его позвали, бомжа. Бомжа позвали.

В: Кто?

С: Миры!

А: Его позвали ОЧЕНЬ серьёзные Инстанции, и он спешит. Он спешит к ТАКИМ Инстанциям, что этот молодой человек, конечно, ему помогает туда побыстрее отправиться, покупая ему бутылку "Уайт спирита" в день, но... он же его и задерживает своей непонятливостью! Он всё время то плохо переворачивает баки, то опаздывает на встречу, и бомж ему говорит: "Знаешь, я уйду раньше, чем тебя чему-нибудь научу, поэтому ты, пожалуйста, тоже, знаешь, спеши! Потому что мне надо быстро разрушаться. Меня, знаешь, КТО позвал? Ты вообще даже не понимаешь!" Ну и вот. То есть бомж должен ещё как-то всё время его пинать. (смеётся) "Пошёл, быстро перевернул все баки!" Бомж должен быть строгим. И ещё он должен ему говорить что-то очень интересное.

В: Какие-то фразы. Типа: "Хуёво там, где нас нет!"

А: (недоверчиво) Да?

С: (смеётся) Возможно!

А: Это очень неожиданное высказывание!.. Но что же он ему может всё-таки говорить?

В: Какие-то фразы, я думаю.

С: Ну, самое главное, конечно, это их диалог, потому что туда всё любимое можно впихнуть.

А: А! Бомж может сказать, что: "Твоя проблема - мелкая! Потому что победить много людей - очень легко! Если быть Человеком. И когда ты победишь много людей, тебе придётся... ты не сможешь дальше жить так - поэтому тебе придётся искать того одного Человека, с кем бы ты мог сразиться. То есть Человек может бороться только с равным. А победить ОМОН-то ты сможешь, этому я тебя научу легко, и даже за те недели, которые я разрушаюсь! А потом тебе придётся искать, всё-таки, себе Соперника. Потому что ОМОН - не Соперник. Это просто много лиц. А тебе придётся смотреть в одно Лицо - в Лицо твоего Соперника. Если уж ты начал чему-то учиться...

В: То есть получается открытый финал у фильма!

А: Да! То есть получается, что Человек побеждает ОМОН, но это локальная победа, потому что победа может быть только равного над равным. А не Человека над толпой, которая ничего не может вообще, которая не имела ни Учителей, никого, и которая лишь... кирпичи била всю жизнь! Кулаками! Бомж должен это сказать, иначе он не Учитель. Если он настоящий Учитель, он должен сказать, что это будет твоя победа, но только... она даст тебе новые проблемы! Настоящие проблемы! Ты потом дальше будешь искать своего Врага. А не группу каких-то наученных роботов!

С: Профессионалов.

А: Да, профессионалов.

С: То есть пока он идёт к своей цели, открывается, в общем-то, бессмысленность её!

А: Открывается дальнейшие, да, дальнейшие горизонты! Смысл-то не в цели! А в Пути! То есть этот папаша, дурак, сам того не ведая, человека поставил на Путь!

С: Столкнул! Столкнул этот камень!

А: И дальше уже ни папаша, ни девушка не имеют значения - Человек вдруг встал на Путь и понял, что Путь пройти (смеётся) - не поле перейти! Очень большой Путь. Он сейчас отпиздит ОМОН, а дальше ему предстоят такие, вообще, ПОДВИГИ! Он должен ещё себе Соперника найти, настоящего! ОМОН - это как курсовая работа.

С: Но Соперник появится также, как и Учитель! Когда есть вопрос, то появляется ответ. На поставленный вопрос. То есть если человек спрашивает, то приходит тот, кто ему отвечает. Так или иначе.

В: Это как в "Матрице" они сказали: "Это вопросы ведут нас вперёд!"

С: Да, да, да! Бомж ему скажет: "Как ты встретил меня, так ты встретишь и своего Врага!" И так же будет сладостна эта встреча, потому что когда Человек встречается со своим подлинным Противником, то это - Счастье! Настоящий поединок тогда, и в этом смысл, собственно, Жизни!

А: (задумчиво) Ну да, да, да...

С: В нахождении настоящего своего Врага! И в победе над Ним! И - одного Врага за другим. То есть Человеку ПОСЫЛАЕТ Врага! Если он одолел первого... Ну, как уровни игры компьютерной. Мы не будем ссылаться на компьютерные игры, но тем не менее! Решил эту задачу - следующая появляется сама. Но только после решения первой - окончательного решения!

А: И это Учитель должен ему сказать.

С: И ещё он ему скажет: "Но знай, что когда тебя ПОЗОВУТ, ты поймёшь, что САМОЕ большое Счастье - это тогда, когда тебя ПОЗВАЛИ!"

А: (смеётся) "Как меня!"

С: "Меня, блин! Но ты этого не можешь понять."

А: "Ты молод, весел и глуп!"

С: То есть для Человека самое большое Счастье, когда прийдёт... когда ты почувствуешь, что должен умереть. То есть - уйти! Не надо "умереть", потому что это очень уж по-земному звучит, когда тебя ПОЗОВУТ - вот подлинная Цель! Всех этих схваток мировых, подвигов.

А: "А кто позовёт, дедушка?" "Я не могу тебе этого сказать."

С: "А что толку, я тебе скажу?"

А: "Неизвестно - ПОЗОВУТ ли тебя, надо заслужить ещё, чтоб тебя ПОЗВАЛИ."

С: "Когда ПОЗОВУТ, ты всё поймёшь. Вспомнишь меня, тогда! (смеётся) Что ты будешь пить - неизвестно ещё!"

В: (смеётся): "Чтоб разрушиться!"

С: Да!

А: Да...

С: Между прочим, вот, интересно: святые подвижники... старцы... Они же... Их как бы Бог ПОЗВАЛ, ещё в юности. Так ведь они сами себя разрушали, умерщвляли плоть... То есть, не то, чтобы они себя травили специально... Смысл в том, что эти-то священники, старцы, они - немощью... То есть, всегда ценилось, когда старец - немощен. Когда его позовёт Господь - ему легко уйти, ему не надо себя, так сказать, травить! Денатуратом! Он не истязал себя, а он физически себя как раз готовил к этому звонку! (смеётся) Ему звонят, а он уже готов! "Я почти присмерти!"

А: (хохочет) Присмерти!

С: А этот человек, бомж, он почему вынужден быть бомжом, а не старцем в Оптинской пустыни - потому что он именно богатырь! Он БО-ГА-ТЫРЬ!

А: Он слишком сильный!

С: Слишком силён именно и физически! Духовно и старец силён, но физически он немощен, потому что готов к звонку.

В: То есть наш бомж должен быть мощный какой-то!

С: Он - нет, он уже весь прогнил, но ему - ГНИТЬ НЕ ПЕРЕГНИТЬ, понимаешь? Он переворачивает, может быть, баки вручную - уже вручную, он уже не может их на расстоянии перевернуть, потому что он - сгнивает, он себя точит, изнашивает!

А: Да ему и не надо их переворачивать!

С: А! Ну да. Пришёл же ученик.

А: (смеётся) Ему ученики переворачивают баки!

С: Мало ли сколько их у него было ещё!

А: (смеётся) Да!

С: Страшная догадка: в городе могут быть ещё ученики!

А: "Дедушка, а у тебя есть ещё ученики?"

С: А он отвечает: "А может, ты с ними ещё встретишься! Может быть, это Враги твои будут! Может быть, я тебе и Врага воспитал!"

А: Слушайте! А ведь Человека поставили на Путь! (смеётся) Папаша поставил Человека на Путь, сам того не подозревая. Он так и остался сидеть в трениках у телевизора, а Человек вдруг встал и пошёл! Это хорошо!

80

Александр МАРГОРИН

Выпьем с горя!

Где же горе?!

81

Василий ЛИФАНОВ

Возраст ЖИЗНИ не помеха!

82

Василий ЛИФАНОВ

Свет падает с Неба.

А Люди - зеркала: отражают его друг другу.

83

Василий ЛИФАНОВ

Совершенствуй себя

к СОВЕРШЕННОМУ БОГУ!

100

ПРЕСЛАВЕН БОГ!

ХВАЛА БОГУ!

БОГ ВЕЛИК!